«Деревню спасают две вещи: интернет и доставки». Донская фермерша променяла город на село и взяла на себя хозяйство

Ольге Муштатовой 26 лет, она родилась и выросла в поселке Малый Лог. Ее мама была уверена, что лучшая жизнь ждет ее дочь только в большом городе. Так что по завету родителей Ольга выучилась в Ростове на бухгалтера, но потом, исполняя свою мечту, поступила на агронома в Донской аграрный университет в Персиановке.

Несколько лет назад заболел ее отец, так что Ольга вернулась в село, где и начала править целым хозяйством, где выращивают пшеницу, ячмень и подсолнечник, а еще держит животных. Она была только за, ведь деревня — это ее большая страсть.

Теперь дончанка транслирует свою любовь к селу через блог: показывает и трудности, и добрые моменты.

Корреспондент 161.RU Ксения Могильницкая узнала у Ольги Муштатовой о проблемах с топливом, продаже урожая, а еще о том, что село нуждается в молодежи.

Это второй эпизод сериала «Молодые на хозяйстве» о молодых аграриях-блогерах.

— Ольга, расскажите о хуторе и хозяйстве.

— Находимся мы, как я считаю, не очень далеко от города, примерно в 85 километрах от Ростова. У нас уникальное расположение поселка Малый Лог. Юридически он находится в Зерноградском районе, но притом на границе Веселовского и Багаевского района. Рядом есть Веселовское водохранилище, всевозможные природные ресурсы, можно съездить отдохнуть. И также Багаевский район — там 20 минут до реки Маныч и 30 минут до реки Дон. У нас рядом хутор Арпачин — есть куда поехать, расслабиться и порыбачить.

Изначально это был очень развитый совхоз: центральный поселок и восемь отделений, они так и назывались — «отделения». Их по сей день так и называют. У нас располагался животноводческий аграрный комплекс: выращивали пшеницу, растениеводческие культуры, занимались животноводством.

Мой папа родом оттуда, а мама из Башкирии. В 1990-х им, как и многим молодым специалистам, выдали дом. А свое дело отец начал развивать уже после двухтысячных годов, с нуля, без какой-либо поддержки. Тогда в принципе тяжело было найти какую-то поддержку.

Он всё тут построил по крупицам и строить продолжает по сей день. Так что не просто так я в этой сфере в 26 лет. У меня нет миллионов, чтобы создать это с нуля.

В хозяйстве в основном занимаемся растениеводством — выращиваем пшеницу, ячмень и подсолнечник. Но мне очень сильно откликается тема животноводства. Изначально я планировала стать ветеринаром, но не смогла доучиться, так как нужно было помогать отцу. Сейчас просто нравится заниматься животными и хочется это делать для потребностей семьи.

— Вы с детства занимаетесь сельским хозяйством или первые шаги делали уже взрослой?

— Так как папа сам строился и развивался, то максимально привлекал к работе нас сестрой. То есть в детстве мы занимались хозяйством вместе, ездили к нему на поля. Моей старшей сестре вообще хорошо досталось, потому что она на 10 лет старше. И в ее подростковом периоде отец только начинал. Когда уже подросла я, стало больше полей, отец уверенно встал на ноги. Он меня в это всё втянул.

— А какое у вас образование? Что-то связанное с аграрной сферой?

— Отучилась четыре года в Ростове на бухгалтера, затем получила диплом и пошла в Персиановку, отучилась, как хотела, на агронома. И параллельно еще училась на ветеринара, но там уже на втором курсе я поняла, что не могу резать (оперировать. — Прим. ред.) животных — только лечить, делать уколы. Мне жалко их, поэтому я больше в другую сферу ухожу сейчас.

Мама была категорически против, чтобы я возвращалась в деревню. Потому что в ее молодости деревня была другой: они не путешествовали, не гуляли, у них не было возможности лишний раз поехать в город, как сейчас — 50 минут, и я в городе. И, конечно же, она не хотела своей дочери такой же молодости. Мы много лет ругались, боролись, и я поступила в Ростов. А потом вернулась.

— Какая ваша роль в хозяйстве? Вы больше животновод или всё везде и сразу?

— Когда я в 2020 году переехала из Ростова обратно в село во время карантина, то занималась животноводством, по потребности помогала отцу. То есть надо — сделала документы, надо — поехала что-то купила, запчасти поискала. Скажем так, занимаюсь материальным и документальным: покупками, продажами.

Сейчас у каждого члена семьи свои задачи, большую их часть взял на себя муж сестры Алексей. Что касается меня, то из-за того, что главе приходится очень много времени тратить на поездки в администрации, во всевозможные инстанции, подписывать массу документов, то решили сделать главой меня — по документам, то есть формально, раз этими вопросами занимаюсь я. И это чуть упростило решение многих задач, ведь тяжело руководить в полях и одновременно бегать с документами. И на данный момент я сама полностью веду бухгалтерский и налоговый учет.

— Как вы решили начать вести блог?

— Я просто увидела потребность. Когда в 2020-м начался карантин, я уже четыре года жила в Ростове, обзавелась друзьями и знакомыми. Мы жили в деревне, и я просто выкладывала в интернет, что мы делаем — то с животными, то с папой, то какую-то работу. Аграрный сектор, в принципе, [пандемия] не сильно затронула. Мы как работали, так и продолжали. И у меня друзья искренне интересовались: «А что вы там делаете? А как это, а как то?»

Для меня это нормально, я это видела каждый день. А для людей, которые с этим не сталкивались, это как прийти, грубо говоря, в зоопарк. Я начала выкладывать и увидела реальный отклик. Люди писали: «Я уехала 20 лет назад из деревни», «У меня там родители когда-то жили», «А у меня — бабушка».

И блог очень стремительно начал развиваться, но я немножко стеснялась. В деревне взрослое поколение считает, что если ты блогер, то занимаешься какой-то фигней. Это немножко осуждалось. И я это почувствовала, мне не хватило внутреннего какого-то ресурса. Плюс на тот момент я была в отношениях, в них тоже не увидела поддержки в этом плане. И потом начались эти ограничения с «Инстаграмом» (экстремистская организация, деятельность запрещена на территории РФ). Блог затих, редко что-то выкладывала. Какие-то люди со мной все-таки остались, но мало, около двух тысяч.

А сейчас, во-первых, идет очень сильный отток населения — не только молодежи — из деревни. Во-вторых, я очень сильно раздражаюсь, когда вижу пренебрежительное отношение к сотрудникам аграрного сектора. Типа тракторист, доярка — это не очень. Я с этими людьми знакома, считаю, что они очень классные. Хочу, чтобы их профессия была на нормальном уровне и вокруг не было стереотипов. В целом душа за деревню болит. Хочется, чтобы на село обратили внимание, есть люди, готовые там жить.

Я увидела, что сейчас многие ведут блоги про сельское хозяйство и это людям откликается. И подумала, что если хочу, чтобы деревня развивалась, то мне нужно тоже что-то делать. Хотя вот сейчас не очень хочется, потому что влияет это отношение, что я занимаюсь фигней… Стесняюсь, но пока выкладываю.

— По видео в блоге сложилось ощущение, что вы чуть ли не всё сами руками делаете.

— Бывает. Но изначально у нас была большая потребность в помощи, потому что отец заболел раком и болел он очень тяжело. Муж сестры даже переехал сюда из Ростова в 2017 году, взял на себя ключевую роль. Можно сказать, благодаря ему тогда всё не рухнуло. Отец очень грезил тем, чтобы мы начали сами руководить хозяйством. Сейчас ему гораздо лучше, и он сказал: «Управляйте, делайте как хотите». А сам говорит: «А что вы так делаете? Мне не нравится». Он, естественно, хочет, чтобы мы управляли, но это его детище, и он пытается тоже с нами в этом всём вариться, участвовать.

— Как окружение относится к вашему блогу?

— Это их забавляет. Сотрудники у нас взрослые люди. Они смеются, шутят, прикалываются надо мной, но нет такого, чтобы говорили: «Не снимай, не показывай». Но, конечно, стараюсь без лиц это делать, потому что это личное.

— Есть какие-то моменты, которые вас вдохновляют на создание видео?

— У нас была уборка, и мне во время нее всё кажется максимально красивым. Например, комбайнеры обедают прямо в поле. Они сидят прямо на земле, тепло общаются. И это настолько дружеская атмосфера, а в то же время ты просто стоишь в поле, это просто пикник на природе. И при этом всем как-то так душевно, легко и просто.

— Съемки контента обычно проходят гладко?

— Не всегда. Я максимально неуклюжий человек. Например, мы едем на «Ниве», и впереди огромная лужа. Я говорю сестре: «Снимай, как я сейчас проеду». А у «Нивы», помимо обычной коробки передач, еще есть пониженная и повышенная. Я что-то наклацала, и в итоге мы чуть не перевернулись. Естественно, там о съемке не идет речь.

— Сталкивались ли вы с хейтом или странными комментариями в блоге?

— Честно говоря, ни разу не было жесткого хейта. Единственное, случайно залетевший ролик собрал большое количество негативных отзывов от других соседних хозяйств. Но они просто немножко не поняли смысл ролика.

Ролик был не о том, как нам плохо. Нам, может, и плохо, но цель ролика — показать, насколько был тяжелый период у аграриев в 2025 году и насколько он тяжелый в 2026 году. И несмотря на это, многие хозяйства справляются, идут до конца. Если бы эта работа была про деньги, то часть фермеров уже выбрала бы уже другую сферу бизнеса.

Люди остаются в аграрной сфере, потому что это уже стиль жизни. И поэтому многие фермеры, особенно если мы говорим про взрослое поколение, держатся только ради любви к этому делу.

— У вас много роликов о муже, там вы говорили, что он городской. Как он отнесся к переезду в село?

— Он тоже родом из села — Ремонтного, это на границе с Калмыкией. Но последние 9–10 лет он живет в Зернограде. Он в 20–30 минутах от деревни. Изначально муж ставил мне условие, что в деревне он жить не хочет. Она ему в целом нравится, но его смущает, что в моем поселке нет садика, школы, магазинов — ничего нет. А меня это не ограничивает, потому что есть машина, я каждый день бываю в Зернограде, в Ростове. Деревню вообще сейчас спасают две вещи: интернет и доставки.

Сейчас он больше хочет вкладываться в семью, в детей и считает, что жизнь в селе будет не очень удобной. Но за то время, что мы живем в селе, он стал спокойнее относиться к тому, что большую часть своей жизни я провожу здесь, а зимой иногда живу в Зернограде.

Муж тоже трудится в аграрной сфере, поэтому он меня понимает, морально поддерживает.

— Получается, ваш муж работает в другом хозяйстве?

— Да. Я ему всё время звоню с какими-то максимально непонятными проблемами. На что он мне отвечает: «Господи, вы можете жить спокойно?!» Но на все мои вопросы он поругается, но всегда поможет. У него работа связана с семеноводством, в этой сфере сейчас чуть меньше проблем с реализацией. Семена — это база для растениеводства.

— Какие у вас животные есть?

— Сейчас свиньи, быки и птица разная: куры, утки.

— А почему только быки, без коров?

— У меня были две коровы, я очень сильно любила их и скучаю по ним. Но, во-первых, корову нужно доить три раза в день минимум. Во-вторых, может, я бред скажу, но корова как собака. Ты должен давать ей внимание. Подоить, попоить, поговорить с ней. Если ты будешь плохо относиться к корове, то она не даст молока.

Я поняла, что не могу дать должного времени и ухода, и продала ее. Я и потом хотела коров, но по времени не получилось.

— В своем самом залетевшем ролике — 235 тысяч просмотров — вы рассказали про проблемы в АПК, которые вы пережили за прошлые годы. В том числе там была речь и о засухе. Как она ударила по вам?

— Когда мы в прошлом году убрали, я вообще не понимала, как это можно будет пережить. Потому что продажа прошлогоднего объема пшеницы не окупила расходов на нее. Потому что ее было мало. Я месяц ходила вообще никакая, выписала все затраты, всё то, на чем мы можем сэкономить.

И плюс очень сильно помогло то, что отец много лет вкладывал в поля и они остаются в настолько хорошем состоянии, что еще один год они могли бы потерпеть, чтобы мы поменьше давали удобрений, обработки от букашек, от травы. Благодаря этому мы весь год очень хорошо сэкономили на удобрениях и препаратах.

Еще совпало, что из сотрудников у нас тогда осталось два человека и мы смогли обеспечить им достойную заработную плату. Хотелось бы, конечно, повысить, но они вошли в это положение. Зарплата тогда осталась на уровне 2024 года.

Во второй половине года я оформила субсидированный кредит от Минсельхоза. Он дается всего лишь на год — это оборотный кредит (для покрытия текущих расходов компании. — Прим. ред.), но нам этого хватило. Там строго ограниченный список, на что его можно тратить. Мы покупали удобрения, химию, запчасти и хорошо подготовили технику.

Благодаря кредиту у нас был хороший запас топлива. На уборку нам впритык хватало. На что не хватило — мы заправляли на заправках. С соляркой именно у нас проблем не было, единственное, что ценник был не очень приятный.

— Какие цены на топливо сейчас, есть ли дефицит?

— Я написала паре представителей, у которых мы ранее брали, но настолько всё было плохо и страшно, что они даже не знали, когда смогут дать поставку, и цену тоже не публиковали.

Аграрии не убирали урожай. Началась ситуация, что топливные компании отменяли поставки, а фермерам просто возвращали деньги. Они как-то выкручивались.

Некоторые заправки входили в положение — ДТ более или менее отпускали. Крупным хозяйствам относительно повезло: у них были запасы, и им хотя бы одну треть поставок сделали. А мы справились благодаря тому, что был запас и у меня была возможность ездить на заправки. Я с четырех утра до обеда стояла там в очереди.

— И какие цены были на топливо?

— 100–130 рублей. Год назад, я помню, 50–60 рублей стоило. Тут для аграриев вопрос был уже не про цену, а про то, что купить за 100 рублей — это всяко выгоднее, нежели оставить пшеницу на поле.

Мы заправляли комбайны и тракторы из запасов. А то, что может спокойно доехать до АЗС, мы заправляли там — тот же «газон», КАМАЗ.

— Вы показывали в видео, что у вас довольно старые сельхозмашины. Из чего состоит ваш парк техники?

— У нас два комбайна — очень немолодые. У меня была цель — купить комбайн.

Когда два года назад я последний раз интересовалась, цена на средний комбайн была около 13 миллионов рублей. Это большой риск для нас. И слава богу, что все-таки мы его не взяли, потому что 2025 год очень многих проверил на прочность.

У нас комбайн «Дон 500» 2005 года, он хорошо работает. Наши ребята его постоянно обслуживают, ремонтируют. И эту уборку он прожил нормально.

Второй комбайн — «Нива-Эффект», он работает с 2013 года, но послабее «Дона». «Нива» — такая маленькая старушка, но тоже нормально прожила этот год. Благодаря нашим ребятам поломки были минимальные.

Еще у нас есть пять стареньких тракторов от Минского тракторного завода. Самый новый — 2022 года, его отец брал за наличные. Еще один — это «Кирюша» («Кировец» К-424). «Кирюшей» его называют, потому что он посередине между мощным «Кировцем» и средненьким трактором. Его отец брал в лизинг в 2019-м. Уже всё выплатили.

У нас есть трактор ДТ. Отец считает, что это суперклассная машина. В свои годы они очень хорошо на нем работали, но сейчас молодежь не очень хочет им управлять. Я считаю, что это оправданно. Зачем, если есть более комфортный трактор? Молодежь старается работать более комфортно, чтобы не выгорать. Я хотела бы чаще обновлять технику, чтобы наши люди работали спокойнее и берегли свое здоровье.

— В одном из ваших роликов видела, что вы купили что-то новое из техники.

— Белорусский пресс-подборщик — он собирает сено и солому в рулонные тюки. У нас нет прибыли от этого мероприятия, но у нас есть солома, луга сена, мы косим и даем сотрудникам или пайщикам. Я очень много лет хотела эту машину, потому что нанимать людей не очень удобно. А когда свое стоит, то ты сел и поехал. Мы его взяли по субсидированному кредиту.

— Сколько сотрудников в вашем хозяйстве?

— Было два, и вот сейчас два пришли, в процессе оформления. Грубо говоря, испытательный срок у них. Мы их знаем, это очень классные люди, и мы им безумно благодарны, потому что за эти недели уборки, на которые они пришли, была крутая атмосфера в коллективе, ради которой хочется приходить на работу. Лично мне хочется с этими людьми просто общаться, работать и вообще переживать все эти неприятные истории, которые сейчас есть в сельском хозяйстве.

— Хватает четверых сотрудников?

— Площади у нас небольшие, так что сотрудников достаточно. Нам, может быть, и троих было бы хватило, но мы все-таки хотим, чтобы работа была не в запаре, чтобы все успевали вовремя, потому что агрономам очень важны сроки. Сроки — это вообще база. Вовремя посеять, вовремя опрыскать и убрать. Поэтому у нас четыре человека. Мы брали четвертого, потому что это очень хороший человек, мы его знали, и нам прямо хотелось, чтобы он был в нашем коллективе.

Нам повезло: то ли коллектив, то ли условия хорошие мы даем, а может, дело в моем отце, и поэтому к нам приходят. А в целом — да, идет острая нехватка кадров.

— Каких специалистов не хватает аграрному сектору?

— Если говорить про ближайшие хозяйства, то у них не хватает трактористов. У него такие задачи, где надо реально думать: от тебя зависит, как ты посеешь, как выставишь посевную единицу, как пройдешь по полю. Плюс ты должен знать свою технику изнутри, должен понимать, что может поломаться. И не хватает таких кадров, которые будут сеять, опрыскивать и так далее.

А вот агрономов действительно хватает. Ты им можешь быть даже без образования, но надо в целом разбираться сельском хозяйстве. А вот трактористом — это немножко сложнее, это же физический труд.

Не говорю, что у нас молодежь плохая, я говорю лишь о том, что это реально проблема, когда они не особо хотят заниматься физическим трудом. Потому что одно дело — работать в Ростове, в офисе с нормальной зарплатой или пойти в деревню кидать зерно за 20 тысяч рублей. И тебе, скажем так, некуда потратить эти деньги, потому что рядом особо нет магазинов и каких-то развлечений, заведений. Выбор в пользу офиса очевиден, по-моему.

— Сколько в среднем получают работники сельского хозяйства?

— Я думаю, в районе 50 тысяч рублей — реальная зарплата. Но опять-таки зависит от профессии и хозяйства. Допустим, мой муж работал в крупном хозяйстве, у него была ответственная работа, и он хорошо зарабатывал.

Трактористы, я думаю, в целом получают 50–60 тысяч рублей. Это в нормальном совхозе, на предприятии. А вот агрономы… У меня рядом есть хозяйство — там зарплата прямо не очень. В сезон, наверное, 50–60 тысяч рублей, а для молодых семей это мало.

В целом по аграрному сектору сейчас 50–60 тысяч рублей — это средний оклад.

В сезон, во время уборки, очень хорошо платят за опрыскивания, потому что идет доплата за вредность. Там зарплата около 100 тысяч должна выходить.

— Предприятия как-то пытаются сохранить интерес населения к селу? Особенно молодежи.

— Если мы возьмем животноводческий комплекс, то у меня есть любимое хозяйство, на которое я смотрю с восхищением, в селе Путь Правды. Их руководство видит и понимает, что идет очень жесткий отток молодежи, поэтому они стараются добавлять инфраструктуру. Недавно детский сад построили, есть магазины и аптека. И я вижу, что молодежь идет к ним.

Нельзя сказать, что молодежь не хочет заниматься животноводством. Вопрос в условиях. Я знаю ребят, которые со мной учились и вернулись домой в деревню, потому что любят ее и им нравится то, чем они занимаются.

У нас хоть и работает молодежь и в соседнем поселке есть садик и школа, но всё равно нет особой поддержки сельским семьям, или, может, я о ней не знаю. Только давали сельскую ипотеку, дают помощь для деток. Но над образом деревни не работают. Многим людям нравится сама идея деревни, но им известны стереотипы, что якобы там все бухают и ничего не делают.

— В одном ролике вы говорили о закрытии портов, о продаже зерна. Как на вас это сказалось?

— Опытные фермеры, в том числе мой папа, сначала не смогли понять серьезность ситуации. Думали, день-два — и всё наладится. Я сейчас, честно говоря, немножко в шоке. Всё случилось 10 июля, закрыли порты. Надеялись, что всё образуется, потому что многие сидят с кредитами, которые остались с 2025 года, в том числе и я. И я эту уборку очень сильно ждала, потому что хочется отдать долги, в том числе за субсидированные кредиты, и жить спокойно, видеть, сколько у тебя есть денег, планировать что-то на будущее.

А сейчас мы работаем, но не понимаем, что будет завтра. Когда это закончится, никто, к сожалению, не может сказать. Но закончится это обязательно. Некоторые фермеры надеются, что в августе–сентябре всё наладится.

Через месяц будет новая уборка подсолнечника. На это тоже потребуется очень много денег: та же солярка, заработные платы, которые мы хотим платить достойно. Мы же не можем сказать: «Ребята, в сентябре зарплаты не будет».

— Через порты у вас шел большой объем продаж?

— Мы всё реализовывали официально, через порты. Многие писали: «Ой, слава богу, что порты закрыли, будете всё в стране оставлять». Но наша страна не съест столько. Она просто физически не потребляет. Если бы было больше перерабатывающих предприятий, но их за год не построят. В каждом поселке молоть муку не будут. Есть хозяйства, которые заключили контракты с мельницами, с животноводами, но они будут не готовы выбрать нового поставщика, потому что это не проверенный человек.

Поэтому те, кто сдавал исключительно на элеваторы, как мы, им остается только ждать открытия.

Сам объем у нас очень небольшой относительно других хозяйств. Я сейчас на госмониторинг (государственная система проверки зерна. — Прим. ред.) буду подавать полторы тысячи тонн.

— Пользуетесь господдержкой, кроме кредитов?

— Нет. Может быть, я не у тех людей узнаю. Может, стоит в администрацию идти или еще куда-то. Сейчас Веселовская администрация часто помогает. Там очень хороший сотрудник, он создал нам канал, всех добавил. И когда началась ситуация с топливом, он присылал нам туда всевозможную информацию и номера горячих линий поставщиков. Человек максимально дает информацию, ищет какие-то пути решений.

Вот в засуху был такой момент, когда стало понятно, что надо запахивать (намеренно уничтожать выращенные на поле культуры. — Прим. ред.) посеянный урожай. Фермеры начали интересоваться субсидиями. Чтобы ее получить, надо было заранее застраховать урожай. И потом вызвать специальную комиссию, провести необходимые процедуры. Я бы это сделала без проблем, но изначально нужно было быть застрахованным. А мы не страховались, так как у нас мелкое хозяйство.

— Что планируете сделать в будущем году?

— Из планов — оставить те же культуры. Рапс точно сажать не будем. Потому что, когда есть какой-то ресурс, хотя бы моральный, чтобы рисковать, тогда можно. Если раньше я требовала от отца, чтобы мы что-то новое пробовали, то сейчас понимаю, что не готова морально.

Поэтому хотим остаться на том же уровне. Единственное мое желание на следующий год — поднять зарплату работникам и сохранить то же количество людей. Если мы реализуем продукцию, то всё будет нормально. Но хочется пожить год спокойно, чтобы мы наслаждались своей работой, получали зарплату, прибыль. И всё.