«Работаешь в убыток». Интервью донского фермера о рекордном импорте картофеля, обвалившем цену в два раза ниже себестоимости

Этим летом картофелеводы Дона продавали картофель по 12 рублей за килограмм, рассказал фермер из Семикаракорского района Николай Юзефов. По его словам, в Центральной России производители картофеля и в октябре торгуют по 11 рублей за килограмм — при себестоимости почти в два раза выше. Причиной этому стал высокий импорт картофеля из Египта и Китая, считает Юзефов.

В интервью спецкору 161.RU руководитель крупнейшего донского хозяйства по выращиванию картофеля прокомментировал итоги сезона, рост цены на технику и обвинил торговые сети в накрутке цены на продукт.

— Николай Николаевич, в этом году наша страна закупила 850 тысяч тонн картофеля из Египта и Китая. Это не рекордный импорт, но все равно очень высокий, раза в три выше обычного. Зачем это сделали? У нас все плохо со своим урожаем картофеля?

— Нам пакость сотворили. [Через четыре месяца] признали, что сделали неправильно, нанесли ущерб фермерам, многие побросали в этом году заниматься картофелем. Египет выручили, Израиль выручили, всех выручили, а своих фермеров утопили просто.

Картошка есть и будет, на зиму хватит в стране. В этом году урожай вообще хороший. Погода дала всем вырастить. Как смеются фермеры, до следующей весны стране хватит. Но если весной опять закупят картошки, тогда — что говорить? Тогда на следующий год я банкрот, как и все ребята, [кто выращивает картофель].

— Засуха на Дону ударила по урожаю масличных и зерновых. А как картофель пережил сезон?

— Обстановка была тяжелейшая. Картофель больной, люди быстрее его покопали. Из-за жары всё попеклось и всё пропало. В Центральной России, да, дожди шли. [Там] сейчас очень много больной картошки, парши (грибковое заболевание, поражающее поверхность клубня, ухудшает товарный вид картофеля, снижает урожайность и способность к длительному хранению — Прим. ред.). Крупные хозяйства там закладывают в хранилища. Но и то — говорят, месяц, вот у одних месяц полежала и уже вся течет. Потому что земля в полях заражена нематодой (микроскопический круглый червь, один из самых опасных вредителей картофеля — Прим. ред.). Вот у нас были дожди в 2023 году, и что? Если земля и семена не заражены нематодой, то в дождях ничего страшного нет. Абсолютно. А вот когда дождей много, нематода просыпается. И стеблевая гниль, и нематода, и картофель [получается] просто крупный, но течет. Он практически не лежит [на складах].

— Ваше КФХ заболевания картофеля миновали?

— У нас, слава богу, болезней нет. Мы держали картошку, чтобы хотя бы что-то заработать. Вот сейчас мы торгуем по 22 рубля. Это хоть что-то.

— Скажите, а вы по-прежнему выращиваете чипсовый картофель?

— Конечно.

— Как у вас с ним дела? Куда поставляете? Есть ли регулярный рынок сбыта?

— Регулярный рынок [сбыта] — это «Lay's». Мы работаем уже 12-15 лет. Сегодня на ростовский чипсовый завод отправляем, на ставропольский чипсовый завод, сейчас уже конкуренция есть. Но чипсовый завод поднял цену на пачку чипсов до двухсот рублей. И сейчас все склады завалены, чипсы никто не берет.

— А какая на картофель цена?

— 21 рубль [за килограмм]. Конечно, слабая, но что делать? Не 12 рублей, по крайней мере.

— 12 рублей за килограмм? Когда у нас была такая цена?

— Да все лето. И сейчас продаёт Центральная Россия по 10-11 рублей, это минимальная цена, а максимальная — 15−16 рублей. Это точные цифры, мы переговариваемся с картофелеводами. В Ростовской области и на юге по 20-22 рубля сейчас торгуют.

— Слушайте, а как это — 12 рублей? Донские картофелеводы говорили мне, что себестоимость выращивания выше, чем та цена, которую вы сейчас называете. И это было год назад, а лучше не стало — сейчас все издержки только выросли.

— Себестоимость картофеля в том году была 19 рублей, в этом году — 20 рублей. Торгуем мы сейчас 21−22 [рубля], вот и вся маржа. Спасибо [импортерам картофеля в Россию] еще раз. Работаешь в убыток себе. Просто глаза закрываешь и торгуешь, потому что тысячу пятьсот гектаров нужно обрабатывать.

— Об издержках хочу подробнее поговорить. Фермеры, выращивающие картофель, говорили мне, что запчасти на технику за последние три года подорожали в три раза подорожали, а перевозка семян — в два раза.

— Перевозка семян — в три раза. Если из Москвы взять… Мы у «Дмитровских овощей» брали семена раньше, фура стоила 37 тысяч [рублей]. Сейчас из Москвы стоит 120 тысяч. На следующий год мы уже семена закупили, но если опять цены не будет — ну, тогда всё.

— А сколько вы закупили?

— 4,5 тысячи тонн семян.

— Еще мне говорили, что семена стоили 35−40 тысяч рублей за тонну, а сейчас около 70. Это корректные данные?

— Правильно, 35−40 стоили, а сейчас стоят в два раза дороже. В том году средняя цена была 65−70, в этом году — 75. Где-то в районе 10−15 [тысяч] рублей дороже.

— За последние четыре месяца цены на горюче-смазочные материалы выросли на 30%. В региональной ТПП мне сказали: понятно, что сезонно цена на ГСМ всегда подрастает под посевную…

— Вот тут стоп. «Понятно» и «сезонно» — нет, это абсолютно неправильно. Если начинается в стране сев [озимых] и уборка картофеля, дизтопливо — если страна хочет помочь фермерам — должно дешеветь А вот как отсеемся… А у нас начинается уборка картофеля, массовая уборка овощей, начинается сев [озимой пшеницы], а они поднимают цены на солярку. И деваться некуда. [Чтобы справиться], фермеры сейчас продают землю. У нас в Семикаракорском районе, в Багаевке продают, предлагают по 2 тысячи за гектар.

А холдинги, которые говорили, что накормят всю страну, опустили зарплаты рабочим до 25 тысяч и увольняют половину [сотрудников]. Потому что по новому законодательству они уже не могут купить зерно у мелких фермеров и присвоить себе, как будто они вырастили. На самом деле не они выращивали этот хлеб, а мелкие фермеры, у которых они скупали по дешёвке, потом накручивали цену, делали фальсификацию документов и выставляли, будто холдинг вырастил зерно.

— А как это можно было сделать? У нас же есть Хартия АПК, есть контроль за всеми документами и декларациями на зерно.

— Сейчас уже нельзя сделать. О чём я и говорю. <…> Потому что нужно готовить пакет документов: где ты взял зерно, какая урожайность, где брал семена. Всё нужно показывать вплоть до номера поля. Мы работали в белую, наши девчата быстро перестроились. Конечно, работы добавилось очень много. Но даже 20 тонн нельзя продать просто так. <…> [Из-за кризиса] сейчас землю фермеры продают, да некому продать. К холдингам обращаются, они говорят: не до вас сейчас.

— Вы упомянули зарплату размером 25 тысяч рублей в холдинге. Это конкретный пример?

— Мой племянник работал в Куйбышевском районе шофером. И на комбайне, и просто рабочим шофёром. А сейчас все поувольнялись. Он ушёл, сейчас работает на мельнице. <…> [Еще одного знакомого] уволили, спрашиваю: почему? Он говорит: «Да всех увольняют, все, закончилась лафа». Начинают распродавать землю, кадры уходят, потому что за 25 тысяч работать никто не будет.

— Скажите, а что касается торговых сетей и цены на картофель для потребителя…

— Давайте зададим вопрос прокуратуре, властям, [главе Картофельного союза Алексею] Красильникову, [министру сельского хозяйства РФ] Оксане Лут: почему у Юзефова картошка стоит 22 рубля, а в магазинах — 60−70? [Новый урожай] и по 90, и по 100 уже есть. Почему? Я нигде не читал, чтобы кто-то ответил на этот вопрос.

— Я задавала вопрос о разнице в цене главе Картофельного союза Алексею Красильниковку. Он сказал, что сейчас Картофельный союз лоббирует предварительный контракт с сетями, чтобы у производителя был надежный рынок сбыта по заранее оговоренной цене.

— Если сети и хотят заключать договоры, то по их цене. Вот недавно московские сети хотели со мной заключить договор. Я говорю: «Давайте, мы — надёжные партнёры, будем долго работать с вами. Покажем вам документы, что себестоимость выращивания картофеля — 20 рублей. Я готов поставлять по 30 рублей». А они говорят: «Да нет, по 18 рублей». И мало то, что 18 рублей предлагают, так еще и оплата через три недели. Я говорю: «Я вас должен кредитовать картофелем?» Это что за условия?

Ладно у нас картофель. В этом году у соседей-фермеров свекла [стоила [за килограмм] 9 рублей, до 10-ти доходило. В августе и начале сентября фермеры ее просто запахивали. Морковка — 10 рублей, но это же не картошка, которую я в земле могу подержать. Морковка стареет, крупнеет и потом она никому не нужна, кормовая получается. А капуста? Сколько в этом году уничтожили, запахали? Фермеры банкротятся, уже продают землю. Из банка к нам приезжали, тоже беспокоятся за наше положение. Рассказывали, что половина мелких фермеров закрываются. Положение очень тяжелое. При засухе [рассчитываемый урожай] пшеницы никто не получил, скосили понемногу и плачут: зерно по 12 рублей. И стоит фермер, плачет, говорит: «Что делать? Мне кредиты гасить надо, мне хоть вешайся».

— Как вы оцениваете изменения стоимости сельхозтехники за последние несколько лет?

— [Немецский] комбайн CLAAS у нас, допустим, стоил 18−16 миллионов [рублей]. Сейчас — 46−47 [миллионов рублей]. Конечно, в несколько раз подняли, но ACROS — наша отечественная техника — подорожала до 37−38 [миллионов рублей]. Во-первых, не купим мы ни тот, ни тот. За эти деньги ни в лизинг, ни кредит — никак ты комбайн не купишь, потому что его нельзя купить. Это я говорю, не говоря уже о мелких фермерах. Когда CLAAS стоил 18 миллионов [рублей], ACROS стоил 10−9 [миллионов рублей]. У меня 12 CLAASов, я их продул, помыл — и всё.

Наши [аграрии технику уже] не берут. Ни тракторы, ни комбайны — все стоит мертво. Ни в лизинг, ни в кредиты.

— Как вы думаете, у отечественного картофелеводства какое будущее?

— Если на следующий год не будет цены на картофель, если мы будем опять торговать ниже себестоимости, то будущего [в отрасли] не будет никакого. Если у нас процентная ставка не упадет, то ровно через год-два, да какой, уже сейчас — техника-то изношена, покупать технику не на что — работать будет не на чем.

Кадровое голодание [усиливается]. Я понимаю, что многие жалуются, что кадры на [передовую] ушли. Но самое главное — это кредиты, процентная ставка, потому что это и есть помощь фермерам. Поэтому будущее очень тяжёлое. Сейчас, честно говоря, всем страшно. Все люди беспокоятся. Мои даже рабочие беспокоятся. Говорят, а что завтра будет? Вот у меня рабочих 320 человек. И почти все закредитованы личными займами. А как люди дальше жить будут? Вы представляете, что творится? Вот сейчас мне просто взять, закрыться, и что люди будут делать? У каждого по трое, по двое детей.

У нас 80 % сотрудников отработали со мной по 18 лет, по 15, минимальное по 10 лет. Даже молодёжь и то по три года уже отработала. О чем это говорит? О том, что человек не хочет бегать, он хочет работать. Стабильно работать.

— Я слышала, что у вас неплохая зарплата на предприятии.

— 90 тысяч рублей с января по январь. Те же холдинги говорят: а у нас тоже зарплата там что за сто тысяч. Я отвечаю: когда, июль–август, а потом? Вот с трактористом из Веселовского района были на награждении, ему орден дали. На тракторах работает, зимой зарплата, говорит — 10−15 тысяч. А летом, когда уборка идёт, бывает 70−80 тысяч.

В общем, если они ещё весной закупят египетский, израильский картофель, то всё. Я не пугаю, то нам конец. Нам всем конец.