«Лесополосы в ужасающем состоянии»: большое интервью с директором Ботанического сада ЮФУ

Ростову для озеленения необходим посадочный материал, выращенный тут же, а не привезенный из других регионов. Для этого Ботаническому саду ЮФУ нужен собственный крупный питомник. Об этом 161.RU побеседовал с директором Ботсада Татьяной Вардуни. Коснулись также тем о вредителях, бедствующих лесополосах, старых деревьях и о лаванде, которую безуспешно пытались «подружить» с Ростовом.

— Чем сейчас лучше всего озеленять Ростов?

— Мы разработали базовый и дополнительный ассортимент растений, которые можно использовать при озеленении города. Там около пятидесяти видов деревьев, десятки видов кустарников, лиан. Например, липы, тополя, дубы, клены.

Но базовый ассортимент должен корректироваться каждые пять лет. Всё меняется — например, приходят какие-то заболевания. Это естественный процесс, кстати говоря. У нас в городе большая часть деревьев уже давно находится в сенильной стадии (старческий период. — Прим. ред.), потому что массовые высадки шли 80-90 лет назад.

Мы создали рекомендации для МинЖКХ и распространили, так сказать, по всем городам и весям Ростовской области. В документе говорится о выборе ассортимента, технологии создания и ухода за зелеными насаждениями. Это работа Ботанического сада ЮФУ, Новочеркасского мелиоративного института, Минприроды Ростовской области. Но это такой базовый документ, мы будем корректировать его. Потом, я надеюсь, это примут на государственном уровне, потому что рекомендовать — это одно, а довести до уровня нормативного акта — другое.

Наряду с рекомендованными растениями есть и нерекомендованные. Это инвазивные виды (чужеродные, которые попали на новую территорию. — Прим. ред.), которые могут распространиться очень быстро и нанести вред экосистеме. Или виды, особенно подверженные вредителям и болезням. Например, ландшафтники очень любят березу. Но в Ростовской области она болеет, так что нужно четко понимать, какие для нее нужны условия ухода, где ее стоит высаживать и так далее. Так что массово мы ее не рекомендуем, точечно — пожалуйста.

Мы предлагаем вполне достаточный ассортимент, но это не значит, что только им и надо ограничиться. Есть и дополнительный ассортимент. Все зависит от целей посадок. Допустим, мемориалы, аллеи, парки — тут нужно придерживаться определенных правил, использовать подходящие виды. Иначе последствия будут печальными.

Мы давно предлагаем расширить полномочия экспертного центра на базе Ботанического сада. Независимая экспертиза дендропроектов необходима. Мы делаем много экспертиз, но готовы взяться и за эту работу для Ростова и Ростовской области в целом. Специалисты посмотрели, оценили дендропроект и вынесли свой вердикт, дали рекомендации.

— Долгое время вход в Ботанический сад был бесплатным, только последние несколько лет за него стали брать деньги. Сколько это сейчас стоит?

— Вход стоит 225 рублей, и то мы постоянно выслушиваем по этому поводу: «Да вы озолотились на этом входе». При том что ректор ЮФУ сделала вход бесплатным для очень многих — не платят пенсионеры, дети, студенты, инвалиды, многодетные, участники СВО. Не все понимают, что нужно закупать ядохимикаты, ремонтировать технику, покупать удобрения. Пальцев двух рук не хватит, чтобы пересчитать, сколько всего нужно.

У Ботанического сада был очень длительный период застоя. Я смотрела недавно фотографии десятилетней давности. Может быть, не все граждане помнят, но нам есть с чем сравнивать. Здесь не было нормальной оранжереи, заасфальтированных дорог, этот корпус находился в безобразном состоянии. Не было техники — ни машины, ни нормального трактора. На питомнике не было системы полива. Чего ни возьми — ничего не было.

Одномоментно восстановить то, что было заброшено десятилетиями, нереально. Сколько спонсоров пришло за это время? Совсем немного. Я сейчас не говорю о тех организациях, которые приходят в сад поработать и помочь. Большое спасибо им за это. Но я говорю про наших меценатов на юге России, у нас ведь столько крупных предпринимателей. Надеемся, что в год столетия Ботсада кто-то из них заинтересуется им.

Теперь это особо охраняемая природная территория федерального значения. Мы сохранили и приумножили коллекционный фонд. А это в Ботаническом саду главное, это ведь не парк культуры, а научное подразделение и гарант экологической безопасности нашего города.

— Помню, весной вы говорили, что Ботсаду не хватает собственного питомника.

— Да, хотя у нас есть питомник, где мы выращиваем растения базового ассортимента и некоторый эксклюзив, но не в больших количествах. Мы не промышленный питомник, во всяком случае — пока.

Мы высаживаем у себя растение, пусть даже другой климатической зоны, и оно должно адаптироваться в условиях местного климата минимум пять лет. Это называется интродукция. Все это время мы за ним наблюдаем, адаптируем, после чего можем рекомендовать или не рекомендовать его. Вот этим занимается наш питомник.

Наши растения можно размножить и передать в другие питомники. Те же самые тополя, которые не дают пуха (уже давно научились отбирать особи, которые не пушат), — незаменимые для города. Растут быстро, красивые, декоративные, кроны пирамидальные или раскидистые.

Выращивание посадочного материала, импортозамещение — это колоссальная проблема. Мы стремимся к тому, чтобы стать технологическим центром — разрабатывать технологии, делать сигнальные (пробные, экспериментальные. — Прим. ред.) партии, вводить в культуру новые виды. Или забытые старые. Например, каркас западный, прекрасное дерево. Оно есть в Ботаническом саду, мы его размножаем, чтобы ввести его в городское озеленение. Мы, конечно, не претендуем, чтобы закрыть все объемы по озеленению региона, это не нужно. Но со следующего года будем наращивать обороты, чтобы предложить городу качественный материал.

Только нужно разработать технологии — потому что в Ростовской области почти нет технологий выращивания крупномеров в условиях нашего климата.

Еще одна проблема — если возникает какой-то крупный проект, то посадочный материал начинает собираться вообще по всей России. Причем вместе с вредителями и болезнями, свойственными этим зонам.

Поэтому гораздо лучше будет, если начнем использовать то, что вырастили в Ростовской области. Я знаю, что сейчас создается несколько питомников. Но они должны быть заточены именно под городское озеленение. То есть не лесопитомники.

— Откуда везут остальной посадочный материал, которого нет у Ботсада?

— Откуда угодно. Импортного материала, естественно, сейчас стало меньше. Везут из Краснодарского края, из средней полосы.

Но нужен свой, адаптированный, посадочный материал в Ростовской области, который прошел цикл испытаний и мало подвержен воздействию вредителей и болезней. Поэтому очень нужен собственный большой питомник.

— Какие еще есть варианты по озеленению?

— Какое-то время назад поменялись требования к озеленению улиц категории А из-за коммуникаций, из-за расстояния от домов. Так что сейчас обсуждаем, что нужно делать больше скверов — локальных зон с большим количеством деревьев, чтобы люди могли отдыхать там перебежками от сквера до сквера. Такая история есть в Москве, например. Там много таких скверов, у нас — очень мало. Иногда целесообразно применять контейнерное озеленение, особенно там, где высадка деревьев в открытый грунт невозможна. Конечно, это не решает вопросы с основным озеленением. В Москве сейчас создают целые зеленые острова — в контейнерах сидят крупномеры, получаются целые сады. Их можно разом прикатить туда, где нельзя именно в землю высаживать деревья.

Там, где можно посадить дерево, надо высаживать дерево. И это должно быть законом в Ростовской области. У нас аридизация (процессы, из-за которых земли теряют влагу. — Прим. ред.) идет очень большими темпами, плюс ветровая эрозия, пыльные бури. Поэтому нам деревья нужны.

В свое время высаживали, как вы знаете, лесополосы, которые спасали поля и посевы от пыльных бурь. Сейчас они просто в ужасающем состоянии, их нужно восстанавливать любой ценой. Если не будет лесополос, аграрии столкнутся с серьезными проблемами, потому что выдувается верхний плодородный слой чернозема.

Это должно быть правило для аграриев: занимаешься сельским хозяйством — должен внести вклад в восстановление лесополос.

— Ростовчане обращают внимание, что некоторые деревья среди лета стоят уже желтые, даже, скорее, «ржавые». Пару лет назад экологи говорили, что деревья в центре высаживали уже больными. Еще быстро желтеют каштаны, но там виновата каштановая минирующая моль.

— Не могу сказать насчет больных, для этого нужно провести анализ. Это, кстати, еще одна важная экспертиза, которую мы хотим организовать, — оценка качества посадочного материала. Допустим, подрядчик должен купить для города посадочный материал, но он совершенно не понимает, что он покупает. Максимум может внешне оценить. А если проводить оценку посадочного материала, то будет меньше риск потерять потом прибыль, потому что тогда не закупят заведомо пораженные деревья или деревья с неправильно сформированной корневой системой.

Особенно это касается деревьев с закрытой корневой системой, которые покупают в контейнере. Ее формирование — сложный процесс. Дерево нужно пересадить несколько раз, это называется «школа»: первая школа, вторая, третья. И тогда правильно формируется корень.

А делается по-другому: дерево не пересаживают, просто ставят в контейнер и продают за заоблачную цену. Там корневая система формируется неправильно, и такое дерево как минимум не даст эффекта, а как максимум просто погибнет.

Каштаны — прекрасные деревья, красивейшие. Но мы не включили их в базовый ассортимент, потому что минирующая моль — всеобщая история. Жизнеспособности дерева особенно не угрожает, но теряются декоративные качества.

— А восстановиться больное дерево может?

— Если взрослое дерево, то вряд ли.

— В России уже лет двадцать ест деревья ясеневая изумрудная златка, но только последний год об этом начали говорить относительно активно. На этом фоне вопрос: когда последний раз в Ростове высаживали ясени?

— Взрослые ясени в Ростове — это достаточно взрослые деревья, им лет 40-50. Мы рекомендовали для города базовый ассортимент растений. Как только начались проблемы со златкой, ясени из него убрали.

Все обсуждаемые сегодня методы борьбы пока не могут быть масштабированы на большие массивы поврежденных деревьев. Об этом известно всем серьезным исследователям и экспертам. Надо продолжать поиск и надеяться, что проявятся естественные вредители самой златки.

— Какой процент у нас в городе составляют ясени от общего озеленения?

— Мы не подсчитывали, но не думаю, что процент катастрофически велик. У нас в городе нужно заново проводить инвентаризацию, чтобы это понять. И это серьезный процесс — большой и очень затратный. Мы, безусловно, будем это делать, но, возможно, какими-то отдельными локациями.

— Что входит в эту инвентаризацию? Пересчет деревьев и их видов?

— Обязательно идет подеревная съемка, где учитывается каждое дерево и оценивается его состояние. Потом наносится на топосъемку. Соответственно, нужна актуальная топосъемка, и в идеале создается цифровой ресурс. У нас есть коллеги, которые занимаются цифровизацией — в принципе, можно создать ресурс, куда регулярно будут вносить актуальные данные по инвентаризации. Но заниматься этим должны, безусловно, профессионалы. Думаю, что уже в следующем году будем это делать.

— А профессионалов, которые должны проводить инвентаризацию, городу хватает?

— Профессионалы должны не только инвентаризацию проводить, но и постоянную оценку состояния деревьев. Мы имеем сейчас беспрецедентный, так скажем, опыт сотрудничества с городом. После того как во власть пришли новые люди — губернатор, глава города — сотрудничество очень эффективное, поверьте, я знаю, о чем я говорю. Раньше сколько бы мы ни говорили, сколько бы мы ни участвовали в заседаниях, ни кричали на каждом углу: «Что вы делаете?» — нас не слышали.

Например, город обратился к нам с кадровым вопросом, поскольку на базе Ботсада проходят курсы по подготовке дендрологов, ландшафтников. У нас семь разнокалиберных программ, и они закрывают потребности в кадрах. Это три месяца подготовки, желательно, конечно, на базе уже имеющегося биологического образования. После мы даем диплом государственного образца.

Уже есть выпускники, которые отучились у нас на этой программе и вернулись в город. Кроме того, директор нашего экспертного центра Антон Папков за несколько лет создал ассоциацию ландшафтных архитекторов «Аладон», где состоят наши выпускники. Это филиал Российской ассоциации архитекторов «Аларос».

И при этом еще мы по запросу города постоянно проводим обучающие мастер-классы, семинары по конкретной проблематике. Например, компенсационное озеленение, обрезка растений, защита растений, нормативная база в области озеленения, система полива и так далее.

— Кто еще из профессионалов нужен Ростову?

— Специалисты по защите растений. Мы сейчас делаем программу дополнительного профобразования по защите растений, будем привлекать наших зоологов. Можно звать и из других регионов, но это должны быть местные специалисты, которые понимают специфику нашей области.

Этот год был хорошим в плане количества осадков. Но два предыдущих, вы помните? Ни одного дождя, с весны и до осени. Деревья ослаблены, иммунитет деревьев ослабленный, поэтому появляются грибковые и вирусные заболевания, вредители. И если насекомых-вредителей можно увидеть, то вирусные заболевания гораздо сложнее выявить. Для этого иногда нужен генетический анализ.

Но опытный специалист по защите растений, конечно, поймет: это бактериальное заболевание, грибок, вирус или вредители. Он определяет многое даже и на глаз. Поэтому нужны специалисты, а их мало. Мы с «Аладон» привлекаем специалистов — они читают лекции, ведут курсы, в том числе и для наших кураторов коллекции.

— Лет семь назад я разговаривала с одним экологом, он сказал, что в Ростове нет дендрологов, которые могли бы адекватно оценить состояние дерева, так как у нас проводится только визуальный осмотр. Вы согласны с этим мнением?

— Борис Леонидович Козловский, главный дендролог Ботанического сада, визуальным осмотром мог определить практически всё. Если дендролог квалифицированный, он сможет это сделать.

— Часто слышим о компенсационном озеленении. Как оно проводится?

— Двумя способами. Это либо денежная компенсация, либо высадка деревьев взамен снесенных. Но иногда выходит, что тот, кто снес, должен высадить замену непонятно где, в отдаленных местах. Сначала начинается поиск места, потом они высаживаются в большом количестве, как кусок леса. Но это так не работает в городе.

Сейчас мы сделаем план компенсационных мероприятий. Мы определяем, что сажать на улицах категории А (это магистральные дороги и центральные улицы, связывающие районы. — Прим. ред.), что на других улицах. Еще есть городские парки и скверы, где тоже нужно разрабатывать план реконструкции. Это трудно сделать.

— А трудно за счет чего?

— Допустим, снесли одно дерево, вместо него посадили новое. А рядом растет старое дерево со своими болезнями, со своими вредителями, оно дает тень — и новое дерево не развивается. Нужно разрабатывать технологию реконструкции парков.

Нужно, конечно, обновлять деревья. Мы видели, каких бед натворил последний ураган. Мы выехали на проспект Шолохова, провели с дендрологом учет всех выпавших деревьев и увидели, что практически все они старые или больные: обнаружили стволовую и корневую гниль, суховершинность, поражение вредителями и болезнями. Корни таких деревьев теряют способность их удерживать. Хотя внешне такие деревья могут выглядеть здоровыми. Если бы их заменили на новые пять лет назад, то у нас уже были бы пятилетние деревья.

— И ураган, может быть, нанес бы меньший ущерб?

— Конечно.

— Несколько лет назад у нашего предыдущего главы администрации была идея украсить Ростов лавандой. Ее посадили в центре, но она не прижилась. Почему так случилось?

— Это была глупая идея в самом начале. Потому что лаванда достаточно капризная и растет далеко не везде. Не переносит пересадок и застоя воды [в промерзшей зимой почве], например. К тому же зимой улицы, естественно, посыпают реагентами, они попадают с тротуаров в почву. В парках то же самое.

Кстати, по реагентам мы тоже хотели бы, чтобы что-то поменялось, потому что есть уже новые варианты, скажем так, более щадящие.

— А в других городах, возьмем самые крупные — Москву, Петербург — там есть реагенты, грубо говоря, нового поколения?

— Есть, но опять же, в этом надо разбираться, что можно использовать здесь, в Ростовской области.