«Раз сталкеры, идите»: ростовчанин исследует заброшки в России и за ее пределами — интервью 161.RU

Prizrak.stalk, или просто Призрак, — путешественник и фотограф. С середины двухтысячных он увлекается сталкерством — исследует заброшенные объекты, изучает их историю. А пару лет назад он стал их фотографировать. За это время в объективе Призрака побывало множество мест — от Аксая до Армении. Корреспондент 161.RU пообщался с фотографом о том, как формировалась тусовка сталкеров в нулевых и почему заброшки в России особенные.

Призрак — он предпочитает использовать свой творческий псевдоним — учился на дизайнера и работает в этой сфере. С детства его интересует и архитектура. Это специальность его отца — книг по теме дома всегда было много.

Среди всех зданий Призрака больше всего стали интересовать заброшенные. Сначала он гулял по ним, во время пандемии в 2020-м стал фотографировать, а позже — выкладывать снимки в соцсети вместе с постами об истории места. Начала расти аудитория. Подруга предложила Призраку придумать образ — он остановился на маске. А никнейм — старое прозвище, которое появилось еще в подростковом возрасте. Он всегда был тихим, незаметным — как призрак.

Сначала Призрак делал снимки на камеру, но носить ее с собой было неудобно и небезопасно: во время вылазки можно уронить и разбить. Поэтому сейчас в ход идет в основном камера телефона.

— Хожу, смотрю, обращаю внимание на детали. Если я начинаю залипать на место, то оно классное, фотографирую. Иногда интересно ложится свет. Здесь дело не в документальности, мне хочется показать, что такие места тоже могут быть по-своему красивыми, — рассказывает фотограф о своем творчестве.

Призрак рассказывает, что при обработке фотографий воспроизводит в памяти образ того дня, когда посетил то или иное место. Вспоминает, что чувствовал, какая была погода, как падал свет. И с помощью обработки передает настроение, которое было у него в тот момент. Изображает свои воспоминания.

Сталкер фотографирует заброшенные объекты, чтобы показать людям «другую реальность». А еще, по его мнению, это помогает погрузиться в культуру и историю страны.

— Образно говоря, все ходят по главной улице, а в подворотни никто не сворачивает. А когда сворачивает, пребывает в шоке от увиденного. Потому что здесь что-то мрачное. Я постоянно напоминаю, что, во-первых, это мрачное есть. Во-вторых, это другая реальность, она тоже имеет свои прелести: она классная, со своей историей. Нельзя понять местность, объект или город, не прикоснувшись к его истокам. А следы этих истоков зачастую уже превращены в тлен, — считает фотограф.

Еще в школе Призрак бегал с друзьями по заброшкам. Такие постройки напоминали сами о себе. Например, рядом с домом у него был заброшенный советский ресторан. Родители предупреждали, что в подобные места лучше не ходить: это опасно. Но запретный плод сладок, и Призрак продолжал там гулять, «чтобы побояться». Уже потом его интерес к заброшенным зданиям стал более осмысленным:

— Мы живем в стране, в которой сначала была одна реальность, а потом наступила другая. Это явление из ряда вон выходящее и во многом уникальное. Остатки той реальности, которая осталась в прошлом, продолжают присутствовать в нашей жизни и превращаются во что-то тленное, заброшенное. Мы видим это постоянно, и это не может не вызывать интерес у определенного круга людей, — делится он.

Юность Призрака пришлась на середину нулевых. Тогда подростки активно делились на субкультуры. Это не обошло и любителей заброшек — они объединились в сталкерскую тусовку, а потом еще и поделились по зонам интересов. Например, руферы исследуют высотные точки зданий, крыши и чердаки, а диггеры — подземные коммуникации, метро и тоннели.

В 2007 году вышла игра S.T.A.L.K.E.R. Призрак и его друзья обнаружили, что это об их увлечении. Действие происходит в чернобыльской зоне отчуждения. Сталкеры исследуют территорию и собирают артефакты, встречают «фантастический тварей» и выполняют задания. Многие из движения стали ассоциировать себя с персонажами игры, косплеить их внешний вид и снаряжение. А еще стало модно придумывать друг другу прозвища, как в игре.

— Мы начали искать схожесть с собой: тоже ходим в таких ботинках, капюшонах, потому что в капюшонах штукатурка на голову не сыплется. Фонарики налобные используем. Мы думали: «Блин, это же почти про нас». Многие узнали благодаря игре определение всего движения, — рассказывает Призрак.

Примерно в это же время появился интернет-портал Urban3p. Там сталкеры находили друг друга и делились информацией об интересных местах. Затем появились группы в ВК, где организовывали совместные вылазки, например тематические квесты и выезды за город.

— В Ростове такое движение тоже было, группа называлась «Крышеносы». Она состояла из ребят, которым были интересны темы крыш, фотографии заброшек и городской романтики. Мне посчастливилось познакомиться с ними и провести вместе потрясающие моменты жизни в самых необычных и красивых местах города, — делится сталкер.

Сейчас сталкеры продолжают находить друг друга в социальных сетях. Как отмечает Призрак, большой интерес к заброшенным объектам у многих появился во время пандемии. По его мнению, тогда этот интерес вышел за рамки субкультуры и движение стало модным.

Детство и юность Призрак провел в Ростовской области. Сталкерский путь он начал с аксайского заглубленного командного пункта. В середине двухтысячных пункт вызвал у местных большой интерес. О нем писали в газетах, показывали в передаче о загадочных явлениях «Искатели». Место обросло городскими легендами. Его называли «штабом судного дня» и бункером Северо-Кавказского округа на случай третьей мировой войны. Сейчас там Аксайский военно-исторический музей. Часть подземелья — та, где музей, — отреставрирована, а часть заброшена.

— С этого места мы со сталкерской компанией начали путь. Мы — молодежь, нам было интересно: «Поехали проверим, посмотрим. Говорят, там целый подземный город, пять уровней». Эти пресловутые пять уровней мы искали несколько лет. Излазили всё. Всё было проверено, каждый угол был изнюхан, изучен. Мы приезжали туда почти каждые выходные. Мы до сих пор приезжаем туда, на соседнем холме жарим шашлыки, — рассказывает фотограф.

Еще одним любимым местом компании был лоцмейстерский пост. Первый раз сталкеры пришли туда в 2008-м. Ворота были открыты. Рядом стояли двое мужчин, которые без проблем пропустили молодежь.

— Перешли на левый берег посмотреть. Были открыты ворота, два мужика стояли, болтали. Мы мимо них идем, и они спрашивают «А вы кто?» Мы отвечаем, что сталкеры и идем на веранду. «А, ну раз сталкеры, значит, идите», — вспоминает Призрак.

Объекты Ростовской области на снимках Призрака появляются всё реже. Он объясняет это так:

— В [Ростовской] области не могу сказать, что много мест. Раньше было больше. И базы отдыха заброшенные были, и сельскохозяйственные объекты, склады и прочее. Очень быстро всё распиливается. Поэтому приходится ездить куда-то дальше, в Краснодарский край, в Крым, в среднюю полосу, Север изучать, строить планы на Урал и Сибирь. На Кубани вот много всего: всякие зерновые терминалы, элеваторы, фермы заброшенные, базы техники, закрытые на замок и забытые, в приморских районах и заброшенные пансионаты и санатории.

Одно из любимых мест Призрака — гидроэлектростанция в Сестрорецке. Ее построили еще в XIX веке. С тех пор там сохранились электромеханические машины, которые производило предприятие «Вольта» в Ревеле — нынешнем Таллине. Таких, возможно, в мире осталось только две.

— Когда я выкладывал оттуда фотографии, на меня вышел человек из Риги и написал: «Это не у нас? Ничего себе, у нас такая же». Он сказал, что сейчас таких в мире две — именно с генераторами, которые делались на предприятии «Вольта», — вспоминает сталкер.

На второе место в личном рейтинге Призрака попал телескоп Геруни в Армении. По его мнению, это совершенно уникальное место. Среди гор стоит огромная пятидесятиметровая алюминиевая чаша, которая сверкает на солнце.

— Это смотрится как что-то футуристическое. Будто ты на другой планете или в каком-то советском фильме. Советский футуризм, который ожил в материале. Он стоит брошенный и поражает.

Призрак спускался на самое дно гигантской чаши. Он приходил туда ночью, лежал и смотрел на звездное небо. На стены в аппаратном здании нанесены рисунки в местном, армянском стиле. А помещение пульта управления вызвало у Призрака ассоциации с известным советским мультфильмом.

— Туда заходишь, и перед глазами оживает мультик из детства «Тайна третьей планеты». Ты еще представляешь, как это всё работало, кнопки сверкали. Это супер, конечно. Если бы я жил в Армении, я бы ходил туда раз в месяц. Водил бы туда друзей и подружился бы со всеми, кто там работает, — рассказывает сталкер.

С теми, кто заведует телескопом, Призрак все-таки познакомился. Произошло это случайно. Сталкер зашел на объект, услышал звук приближающейся машины. Оказалось, приехала охрана. Было 7 утра, и охранники, не ожидавшие увидеть кого-то в такое время, попросили молодого человека уйти. Зато дали контакты института, с которым он мог бы договориться о правомерном посещении телескопа. Там к интересу сталкера отнеслись с уважением и дали разрешение. Но не на все объекты ему было так же легко попасть.

По словам Призрака, в заброшенные места, которые перестали представлять интерес для их владельцев, ходят свободно. Законсервированные промышленные и научные объекты охраняют — обычных людей не пускают. Есть объекты, куда можно попасть с официальным разрешением. А куда-то могут пустить и просто с согласия охраны.

— Раньше было проще. Можно было позвонить или написать письмо, договориться, и тебя могли пустить. У меня так было с нашей Новочеркасской ГРЭС. Я зашел на сайт «Газпрома» — она ему принадлежит, — в пресс-службу написал. У них там проводились иногда экскурсии. Я рассказал, что мне надо для статьи, и мне разрешили, — рассказывает Призрак.

Фотографу запомнилась прогулка по депо в Петербурге. Оно состоит из двух вееров. В нем обслуживаются действующие паровозы. И Призрак увидел один такой в работе.

— Мы подошли. Там сидел машинист, спрашивает: «Че, пацаны, интересно?» Мы сказали, что да. Спрашиваю, на чем он работает. Отвечает: «Так там канистра прицеплена, мазут. Я через полторы минуты буду трогаться, можете посмотреть». Это очень круто: машина огромная просто, локомотив на паровозной тяге, — делится фотограф.

Оказалось, что можно свободно пройти на территорию депо, где чинили паровозы. На пришедших рабочие не обратили внимания. Призрак спросил, можно ли здесь пофотографировать. Рабочий даже не остановился, сказал «можно» и ушел.

Недавно Призрак вернулся из зоны отчуждения в Белоруссии. Это деревни, пострадавшие от взрыва на Чернобыльской АЭС. Место, по словам Призрака, не так распиарено, как его южная часть на Украине. Поэтому оно сохранилось «в забальзамированном виде»:

— Дикая природа в некогда кипящем жизнью сельском регионе полностью захватила бывшие деревни. Деревянные хаты и остатки быта, инфраструктуры сельчан производят особое впечатление. Это именно та атмосфера, которую и нужно осознать, прочувствовать в таком месте.

Этим летом Призрак уже традиционно ходил в походы по таежным лесам Карелии. В планах у Призрака — продолжить искать интересные места за пределами России.

— Из долгосрочного — путешествия за границу для поиска интересных мест. Ну а краткосрочные я, как правило, не строю. Обычно всё складывается само собой: что-то случайно, что-то спонтанно.