Платили 90 тысяч за детскую тюрьму. Как работал рехаб Анны Хоботовой в Ростове и почему дети от него в ужасе

На каждом окне двухэтажного дома — матовая пленка с изображениями тюльпанов. Пленка такая плотная, что изнутри не видно даже контуров соседних домов. Разглядеть можно только кованые решетки на оконных рамах. Так жили дети, которых разместили в ростовском рехабе Анны Хоботовой.

Дом находится на юге Ростова-на-Дону, в микрорайоне, который называют «Новое поселение». Сейчас здание пустует. Владелец, сдававший его в аренду, поручил сделать ремонт. В комнатах не осталось даже кроватей — раньше в каждой стояли по четыре двухъярусные кровати.

— Вот и хорошо, [что все вывезли], — говорит Мария (имя изменено — Прим. ред.) Сын Марии находился в этом доме несколько месяцев. — Это страшный цинизм, просто страшный. Как можно было так обращаться с детьми? Когда мой сын увидел в новостях [сюжет] о центре, в котором лежал, — а там прямо дом показали, еще какие-то кадры — у него случилась истерика. Он то смеялся, то плакал, то опять смеялся, и мы [в итоге созвонились] с нашим психологом, и он с ним два часа разговаривал.

Снаружи рехаб серый, изнутри — разноцветный. Большой зал с колоннами (он же — прихожая) — светло-бежевого цвета. Сосед Денис говорит, что когда-то помогал ремонтировать дом. В зале, по словам Дениса, 72 квадратных метра.

Рядом с залом находится кухня с двумя холодильниками, кладовка и жилая комната сиреневого цвета. На втором этаже таких комнат еще четыре: две зеленые, синяя и бежевая с коралловыми занавесками. Есть еще одна ванная комната, в ней рукомойник и унитаз. Еще в доме есть подвал.

Роман делает ремонт в помещении вот уже второй день после того, как рехаб прикрыли. Говорит, что дом уже сдан новым квартирантам, а сколько его снимали предыдущие арендаторы — не знает.

Никаких надписей на стенах Роман не видел. Не заметил их и корреспондент 161.RU, обошедший комнаты. Из предметов мебели в доме остались только один платяной шкаф и полностью обставленная кухня. В сиреневой комнате осталась монстера; на ее фоне владелица рехаба Анна Хоботова любила записывать видеоролики с детьми. Сейчас растение выглядит вялым. Его уже, пожалуй, не спасти.

Жители домов по соседству с рехабом говорят, что никогда не видели постояльцев на улице. Подростки не выходили на прогулку, сотрудники центра с соседями тоже не общались, но те понимали: в доме очень много детей.

Татьяна Андреевна живет напротив. Она как-то увидела сотрудника службы доставки, который ждал у двери соседского дома. За тонким слоем целлофана Татьяна Андреевна разглядела десяток батонов и пачки лапши быстрого приготовления.

Другая соседка говорит, что велосипедисты из службы доставки на улице появлялись регулярно. Коробок пицц или «чего-то дорогого» к дому никогда не привозили, подчеркивает она.

— Я даже пачек макарон не видела, — рассказывает она. — Моя дочка тоже себе заказывает, но нормальные продукты: масло, молоко, крупы, яйца… А сюда привозили только дошираки, майонез и хлеб, такие длинные булки. Я еще думала: что за гастарбайтеры тут живут? А потом услышала, что голоса детские. Однажды я шла мимо и услышала возню, видимо, дрались, кто-то кричал: «Это моя шоколадка!»

Татьяна Андреевна сначала решила, что в большом частном доме напротив открыли детский сад. Но родители на улице никогда не появлялись, никаких детей не приводили.

— Мы даже сначала и не знали, что там такое. Я говорила: А не секта ли? — вспоминает соседка. — Доставку я видела, много привозили — «дошираки-мошираки». Видно, что молодежь жила, потому что музыка была иногда, молодежная такая.

Летними вечерами Татьяна Андреевна выходила поливать клумбу и слышала, как из комнаты на верхнем этаже доносились голоса. Сквозь решетки приоткрытого окна Татьяна Андреевна увидела грамоты, которые висели на стенах. Иногда там кто-то стоял и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Татьяна Андреевна решила, что в этой комнате находится учебный класс.

Коллекция отзывов на сайте Анны Хоботовой не содержит ни одного негативного комментария. Если ей верить, то родители и подростки радуются, что обратились именно в этот центр.

«Хочу выразить огромную благодарность центру Анны Павловны, который помог нам избавиться от нашей пагубной зависимости. У меня ребенок сейчас с другим взглядом, другим мышлением», — говорит женский голос в разделе «отзывы» на сайте центра.

Еще на сайте есть несколько роликов, на которых записаны отзывы детей на видео. Лица подростков на видео не заблюрены, к каждому ролику есть краткое описание.

Вот одно из них: «14-летняя Лина из Краснодара делится своим опытом пребывания в центре. Она признаётся, что попала сюда из-за конфликтов с родителями и употребления алкоголя. По её словам, первые дни были тяжёлыми — не хотелось ничего делать, скучала по дому. Но спустя месяц всё изменилось: понравились семейные собрания, поддержка консультантов и атмосфера, где можно открыться без осуждения. Лина отмечает, что научилась ценить простые вещи — разговоры, чтение книг, внимание близких. Она уверена: несмотря на сложности поначалу, такой опыт помогает подросткам меняться к лучшему и находится на правильном жизненном пути. Лина благодарит родителей за этот шанс и надеется на светлое будущее».

Вот описание к другому отзыву о ростовском рехабе: «15-летняя Ксения из Ростова откровенно рассказывает о своём прошлом и переменах, которые произошли после поступления в реабилитационный центр. Она признаётся, что столкнулась с алкоголизмом, сбегала из дома, часами сидела за компьютером и попадала в плохие компании. Первое время в центре она думала, что это просто интернат, но вскоре увлеклась программой, начала выполнять задания, читать базовые тексты и вести дневник. Больше всего ей понравилось писать основные задания и делиться опытом с персоналом и другими участниками. Ксения советует родителям не ждать, пока ситуация станет критичной, а обращаться за помощью как можно раньше. Она благодарит свою маму за поддержку и за шанс на лучшее будущее».

Но на сайтах с отзывами, которые сотрудники Анны Хоботовой не размещали сами и контролировать не могли, пишут другое.

«На тревоге отвезла туда ребенка на месяц. Слава Богу, смогла забрать дочь. Мамы, которые довольны и пишут — не знают, что там происходит, <…> не платили по 90 000 в месяц за детскую тюрьму, где смотрящая Хоботова», — говорится в отзыве на платформе otzovik.com.

Когда мать забрала девочку домой, та «вышла как из тюрьмы, жестокая». По словам матери, дочь рассказала ей, что в рехабе были дети, которые жили там годами, — а родители верили, что детей лечат.

«Их морально там уничтожают, а когда выписывают, окунают вниз головой в ведро с водой, окончательно унижая как личность. После унижений как в тюрьме любой человек будет шелковый, а ребенок поломанный и озлобленный на мир. <…> Жуткое место, только спустя три месяца пришла в себя и могу написать отзыв и в другие службы, защитить свои права. Берегите детей от таких центров, лучше найти психолога в городе или в лагерь отвезти, сменить окружение, чем доверять этим бандиткам, по-другому их не назвать», — написала она.

Родители платили за реабилитацию 95–150 тысяч рублей в месяц. Мария продала машину, чтобы содержать сына в центре Хоботовой. Она встревожилась, что ее шумный ребенок по-телефону говорит односложно и «подозрительно довольно» — и забрала его домой.

16-летняя Юлия (имя изменено — Прим. ред.) жила в ростовском рехабе с 24 февраля по 1 июля. Она сообщила, что позвонить детям давали раз в неделю на пять минут, во время разговора рядом сидел сотрудник центра.

— Всё во время звонка контролировалось. Ты не должен был даже говорить о том, что тебе морально плохо и ты хочешь домой. Это было запрещено. Нельзя было плакать. Если начинаешь, то звонок тупо отключали против твоей воли, — говорит Юлия.

По ее словам, четыре комнаты использовались как жилые, одна была игровой. В жилых спали по восемь человек. Одновременно в одном частном доме могли находиться 30 детей. Иногда кого-то отправляли спать в зал на диван, потому что привозили новых подопечных и мест не хватало.

— На 30 человек два туалета, по одному на этаж. Мы вот жили на втором и как-то вечно в очереди стояли, ждали. На душ давалось 10 минут каждому. Одна ванная, ходили по два-три человека. За это время нужно было раздеться, помыться, одеться. Если не успеваешь, то «капают субординации», — рассказывает девочка.

Так, по словам Юлии, называлось наказание для подростков, при котором детей заставляли писать унизительный текст много раз — до трех тысяч.

— Мальчик у нас как-то сидел и четыре дня писал. Пока не напишешь — не поешь. Текст, к примеру, такой: «Только через боль и бессонные ночи я смогу понять, что если я буду нарушать субординацию с любящим и лечащим меня персоналом, то сдохну как сутулая собака под обоссанным забором между ног своей соигольницы, так и не познав всех прелестей трезвой жизни».

Подтверждает Юлия и слова соседок рехаба: питание в центре на самом деле было очень скудным, а сладкого почти не было.

— Продукты были явно очень дешевые. Я точно помню, что я готовила кашу, и мы добавляли примерно одну пачку сахара на кастрюлю на 30 человек. И из этого сахара выползали какие-то жуки.

Юлия вспоминает, что в ростовском центре били некоторых детей «до гематом». Сотрудники рехаба не поднимали на подростков руки, но приказывал это делать другим подросткам.

— Консультант говорил: ну всё, начинайте ее избивать. Причем в жаргонной такой манере, тюремной, матерными словами. Говорила: заломайте ее там как-то, сделайте что-нибудь, чтобы она заткнулась. А озверевшие дети вымещали свою злость. Был еще у нас мальчик, ему, по-моему, лет восемь было. Он там очень долго находился. Его тоже заламывали, били. Раздевали его, чтобы он замолчал. Потому что у него тоже были какие-то истерики.

Еще Юлия слышала, что в том же рехабе жил и приемный сын Анны Хоботовой.

— Насколько я знаю, она взяла его из детского дома, а потом запихнула в этот рехаб, потому что он был неуправляем. Его сейчас уже обратно в детский дом сдали. А до этого он год находился в реабилитационном центре. Он где-то месяц питался кашей без соли и сахара, очень маленькими порциями. Без хлеба. Он сидел целый месяц без света в подвале. Это очень маленькая комнатка. Его там запирали и иногда просто приносили поесть, — сообщила Юлия.

У Анны Хоботовой действительно был приемный сын, подтвердил корреспонденту 161.RU друг владелицы рехаба. «Мальчик был со сложным характером, подворовывал и постоянно позорил Анну, она много плакала», — сказал он.

— Где-то лет пять назад она по какой-то программе взяла ребенка в семью. Хотя она не замужем, детей нет. Она нашла пацаненка классного, он ей понравился, славный был маленький. Тогда ему было четыре или пять. Она поехала за ним то ли в Сибирь, то ли на Дальний Восток. Привезла сюда. Он ее уже мамой называл. Но он, видно, из тяжелых, из неблагополучной [семьи]. Он везде с ней был, везде как ниточка. А потом какой-то раз, момент, просто нет его. Я долго не спрашивал, а потом говорю: «Аня, как же так?» А она расплакалась, рассказывала жуть: он стал воровать, бродяжничать, врать, побирался — ну просто неуправляемый, — сказал источник 161.RU в правозащитной среде Ростова.

Другим родителям Хоботова давала советы, что делать в такой же ситуации. О том, что сама вернула мальчика в детский дом, психиатр умолчала.

— Очень частый запрос в поисковике: мой ребенок неуправляемый, что делать? — говорила Хоботова, сидя в большом зале ростовского рехаба, в котором содержался ее собственный приемный ребенок. — Ну, первое, что нужно: определить, с чем связана эта неуправляемость, потому что это может быть связано с наличием неврологических, либо психиатрических заболеваний. <…> Второе, неуправляемость может выражаться в непослушании, в проявлении агрессии, в воровстве, бродяжничестве. <…> Чем раньше вы обратитесь, выясните, в чем проблематика, тем раньше вы сможете помочь своему ребенку стабилизировать его состояние и как-то улучшить свою жизнь.

В Подмосковье для наказаний использовали продуманную систему так называемых тренингов. Один из них назывался «Карцер». Во время этого «тренинга» ребенку несколько дней нельзя было уходить со своей кровати.

«Можно встать в туалет не более, чем на две минуты, приносили в течение дня поесть ложку каши и воду, на этом всё», — сдерживая слезы, поведала мама одного из подростков.

Примечательно, что такой метод наказания очень похож на связывания в ростовской тюремной больнице МОТБ-19. О тех пытках Анна Хоботова знала, будучи ростовской правозащитницей и членом регионального ОНК. Люди, которых пытали в тюремной больнице, рассказывали, что их привязывали к кроватям на недели и месяцы, не разрешали вставать, кормили ложкой каши и воды в день.

В 2015 году, с ее слов, она получила второе высшее образование, окончив ЮФУ по специальности «Психолог, психотерапевт», пошла работать санитаркой в реабилитационный центр для зависимых. А в 2017 году прошла курс «Эриксоновский гипноз» в Центре психологической безопасности.

Первый центр помощи трудным подросткам Хоботова открыла в Ростове в 2018 году.

«Каждый из сотрудников центра имеет соответствующее образование и прошел специализированную подготовку для работы с трудными подростками. Благодаря их труду и преданности делу наш центр смог превратиться в надежду для многих и стать местом, где каждый подросток чувствует, что его понимают и поддерживают», — говорится на сайте организации.

Филиалы Центра Анны Хоботовой работали в Москве, Подмосковье, Екатеринбурге, Ростове и Азове. По данным СПАРК, на Анну зарегистрировано только одно юрлицо — тот самый первый ростовский центр. Его финансовые показатели оставляют желать лучшего: 2,3 миллиона рублей выручки в 2024 году и 72 тысячи рублей чистой прибыли.

27 ноября следователи в Ростове нагрянули на место регистрации «Центра трудных подростков Анны Хоботовой», сообщил источник 161.RU в силовых структурах. На сайте организации указано, что адрес регистрации компании находится в центре Ростова — на улице Мечникова, 130.

Но вместо обыска силовики смогли только сфотографировать пустой стол Хоботовой.

— Она редко появлялась на месте, не имела там никаких личных вещей, но туда ей приходили письма. Стол сфотографировали и ушли, — сказал собеседник 161.RU.

25 ноября 2025 года Следственный комитет сообщил о задержании 29-летнего Виталия Балабрикова, который работал в подмосковном центре реабилитации трудных подростков. Он обвиняется в незаконном удержании 24 детей.

«С законными представителями заключались договоры, согласно которым с несовершеннолетними должны были работать психологи, а в действительности они подвергались избиению и пыткам», — сообщили в пресс-службе следственного комитета Московской области.

Расследование началось после того, как в больницу попал один из воспитанников центра: 16-летнего парня доставили в бессознательном состоянии. На голове у него были множественные повреждения, а также следы избиения на туловище и конечностях. Кроме того, детей связывали, у подростка на руках и ногах нашли следы ремней в области запястий и ступней.

В этот день Анна Хоботова должна была выступать в Ростове спикером на пресс-конференции на тему: «Работа по продвижению традиционных семейных ценностей. Введение в Ростовской области уроков семьеведения». Это должно было стать восемнадцатым выступлением Хоботовой на пресс-конференции информационного агентства за семь лет. В качестве спикера ее приглашали по социальным и политическим темам. Так, c 2018-го года Анна Хоботова была:

• членом ОНК по Ростовской области;

• членом Общественного совета при ГУФСИН по Ростовской области;

• руководителем направления «Демография» ростовского отделения ОНФ;

• председателем президиума ростовского регионального отделения Национальной родительской ассоциации;

• директором межрегионального института социально-психологических и медицинских проблем в обществе и молодёжной среде;

• руководителем Центра трудных подростков.

Последней должностью Хоботова представлялась с 2022 года.

На пресс-конференцию Анна Хоботова не явилась. В информационном агентстве корреспонденту 161.RU уточнили, что причины она не озвучила. А спустя три дня тишины, уже после того, как ее объявили в розыск, Анна Хоботова сама пришла к силовикам. Ее задержали.

Следственный комитет Московской области обвиняет Хоботову в ограничении свободы детей, их истязании и оказании услуг, не отвечающих безопасности жизни и здоровья. 30 ноября ей избрали меру пресечения — отправили в СИЗО.

…А за три года до этого Анна Хоботова запускала передачу «Преступление и покаяние» на телеканале «Спас».

«Смерть, тюрьма, болезнь — нам всегда кажется, что это происходит с другими. Мы часто верим в свой сегодняшний успех и стабильность завтрашнего дня. И очень часто ошибаемся, — писала тогда Хоботова корреспонденту 161.RU. — Герои моего авторского проекта не просто публично каются в своих грехах и преступлениях, но и заставляют нас всех задуматься о том, насколько хрупок мир и мы в нем».

По словам Хоботовой, на съёмках герои показывали: каким бы человек не был успешным, какой бы статус и какое образование он бы не имел, в любой момент жизнь может измениться: никто не застрахован от тюрьмы, и нужно переосмыслить жизнь и покаяться.

Анна Хоботова, вопреки задумке собственной передачи, не раскаялась.