Сын Ирины Сукач рассказал о суде по делу Борзенко — Бабаевых в Ростовском гарнизонном суде

В Ростовском гарнизонном суде продолжается суд над аксайскими предпринимателями. Суд отозвал часть обвинений фигурантам дела. При этом норма, запрещающая содержать под стражей лиц за преступления, по которым истекли сроки давности, не соблюдается. Больше десятка людей четыре года в СИЗО. Сын Ирины Сукач Александр рассказал 161.RU, как прошел очередной суд по делу Борзенко — Бабаевых и почему юристы семьи настаивают на невиновности умершей матери. В апреле 2021 года силовики задержали главу Аксайского района Виталия Борзенко и бизнесменов Эдуарда и Вадима Бабаевых — сыновей предпринимателя Карима Бабаева, который потом еще полгода скрывался от следствия. С уголовным делом Борзенко — Бабаевых связана блокировка «Атланта» и других крупных рынков под Ростовом. Следствие полагает, что подозреваемые незаконно получили эту землю при содействии чиновника Борзенко. В деле об аксайских рынках 15 фигурантов. Из них 12 находятся под стражей. «Будем доказывать ее невиновность» В июле 2023 года Пролетарский районный суд Ростова начал рассматривать дело об аксайских рынках. Слушания проходят в Ростовском военном гарнизонном суде. Здесь есть помещение, которое может вместить большое количество людей. В деле было 16 подсудимых — среди них бизнесмены Карим, Эдуард и Вадим Бабаевы, а также экс-глава администрации Аксайского района Виталий Борзенко — и 28 представителей сторон. Сейчас фигурантов осталось 15. В конце августа арестованная совладелица аквапарка «Осьминожек» и фигурантка уголовного дела об аксайских рынках Ирина Сукач умерла от тяжелого заболевания. Последние четыре года она провела в СИЗО и скончалась в тюремной больнице. Очередное судебное заседание началось с ходатайств. В связи с недавней смертью Ирины Сукач родственники подали заявление против прекращения в отношении нее уголовного дела в связи со смертью. По словам сына Ирины Александра, семья хочет восстановить честное имя Ирины и намерена доказать ее невиновность. — Есть в уголовном процессе такая процедура. Но, так как у нас в законодательстве это является не реабилитирующим основанием, то формально получится так: как бы ни закончился процесс, она вроде бы как останется виновной, — пояснил в беседе с корреспондентом 161.RU Александр Сукач. — Наша семья полностью против прекращения уголовного дела, потому что мы будем доказывать ее невиновность. Весь период, даже когда она была свидетелем больше полугода по этому уголовному делу, она доказывала свою невиновность. Она давала показания, что предприятия были законно оформлены. Там были соответствующие документы, заключения, паспорта безопасности. Александр настаивает, что все объяснения, которые Ирина Сукач давала следствию, были запротоколированы и находятся в материалах суда, поэтому семья намерена доказывать ее невиновность. Родственники настаивают, что Ирина никаких преступлений не совершала и обвинения «абсолютно пустые и надуманные». Семья подчеркивает, что не намерена оставлять смерть женщины безнаказанно. Уже направили жалобы в соответствующие органы, так как считают, что Ирине не оказали жизненно важную медицинскую помощь. Ирина Сукач была инвалидом II группы из-за неизлечимого смертельного иммунологического заболевания. — Суд продолжился после нашего ходатайства как ни в чем не бывало, в обычном режиме, без малейших отклонений, комментариев или сожалений. Как будто вообще ничего не произошло. Как будто произошло некое техническое действие: нет человека, и нет человека, — рассказал Александр. — Я знаю, что многим фигурантам преклонного возраста, которые находятся в СИЗО, тяжело сейчас и морально, и физически после смерти моей матери. Это тяжелый стресс, потому что они понимают, что медпомощь, необходимую им, также не предоставляют. По мнению Александра, суд после смерти Сукач станет жестче и примет сторону обвинения. — Система, которая своим игнорированием фактов о болезни обвиняемой довела пенсионера-инвалида до смерти, уже ни при каких обстоятельствах даже при полном отсутствии доказательств вины не станет менять исключительно обвинительного уклона, — считает сын умершей фигурантки. — Теперь после смерти Ирины Николаевны стоит другой вопрос: зачем нужна была такая избыточная жестокость к пожилому человеку, не совершившему совершенно никаких преступлений? Зачем нужно было четыре года содержать заведомо больного пожилого человека в СИЗО без необходимого ей лечения? «Оптом, как конвейер» Следующим вопросом на заседании было рассмотрение ходатайств от адвокатов подзащитных. По мнению Александра Сукача, даже здесь шло нарушение прав граждан. Защитники сообщили суду, что их подзащитные также находятся в тяжелом состоянии в силу возраста и страдают рядом сложных заболеваний. В связи со смертью Ирины Сукач и отсутствием медпомощи в СИЗО адвокаты надеялись изменить меру пресечения на домашний арест, но ходатайства отклонили. Прокурор заявил, что ничего не изменилось и все эти вопросы рассматривались уже на апелляции. Александр Сукач сообщил, что при этом гособвинитель не предоставил суду даже письменного ходатайства. — Ходатайство об изменениях меры пресечения проходят без предоставления каких-либо документов. То есть нечего даже оспаривать — нет ни единого документа. Отмечу, что законодательство требует при изменениях меры пресечения каждого обвиняемого показывать документально, что обстоятельства изменились, — рассказал Александр. — К примеру, здесь мы содержим человека из-за того-то и того-то обоснованно. Это должно быть доказано, но избрание меры в рамках именно этого уголовного дела происходит в устной форме от прокурора оптом, а не по каждому человеку отдельно. Как конвейер. Александр Сукач отметил, что ходатайства от адвокатов не рассматривались, не рассматривались и медицинские заключения, не учитывалось физическое состояние обвиняемого и даже исключение двух статей из уголовного дела. Речь идет о части 2 статьи 171 УК РФ «Незаконное предпринимательство» и статье 174 УК РФ «Легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем». Ранее, когда из предварительных слушаний дело еще не вышло, суд мотивировал продление ареста сухо: «Изменение меры пресечения невозможно. Имеются достаточные основания считать, что, находясь на свободе, они могут скрыться от суда, оказать давление на участников уголовного процесса и свидетелей с целью изменения ими в суде ранее данных показаний…» В этот раз, по словам Александра, мотиваций не было вовсе. — Ни один из свидетелей, которые приходили в суд, не подтвердил наличие преступного сообщества. Сказали, что об этом узнали только на следствии, когда их об этом спросил следователь, — рассказал Сукач. — Обвиняемые по этому уголовному делу или бизнесмены, или наемные сотрудники. Всё обвинение крутится только вокруг коммерческой деятельности. В обвинении нет общекриминальных статей УК РФ. Обвинение ссылается на якобы существовавшее ОПС, но в жизни такого никогда не существовало. Все свидетели, а это почти 150 человек, на суде заявили, что о существовании ОПС узнали только от сотрудников ФСБ. Зимой 2024 года один из фигурантов дела Карим Бабаев во время апелляции заявил, что за почти два с половиной года в СИЗО его ни разу не допросили, хотя он просил следователя об этом. Обвинения он отрицает. По мнению Бабаева, на заседаниях в судах свидетели ни разу не указали на совершенные им преступления. «Грубо нарушены права» На данном этапе судебных разбирательств идет предъявление доказательств защиты. Прокурор уже закончил представлять свои доказательства. По словам Александра, один из адвокатов обратил внимание суда на нарушение закона в материалах прокурорских проверок, и эти нарушения были фундаментальные. — Протоколы были составлены с нарушением закона без обозначения, где проходили проверки. В некоторых моментах даже участвующие лица не расписаны. Нет информации, кого проверяли, в присутствии кого. Он также обозначил, что во время этих проверок были грубо нарушены права всех участвующих лиц, так как они даже не были извещены. Они не могли даже присутствовать при этих проверках, чтобы опротестовывать что-то, — рассказал Александр. Он подчеркнул, что в протоколах проверок Аксайской прокуратуры, которые находятся в материалах обвинения, написано: «Массовые нарушения». Но при выявлении массовых нарушений должен выписываться протокол об административной ответственности по каждому случаю. Но таких протоколов нет. — В протоколах проверки Аксайской прокуратуры идет словесное нагнетание обстановки, которое категорически противоречит российскому законодательству, — пояснил Сукач. — То есть всё, что было предпринято во время проверки, можно считать незаконным, хотя оно легло в основание гражданских процессов в обвинении. Речь о том, что торговые комплексы, оказывается, были незаконными розничными рынками, что в конечном итоге привело к закрытию торговых комплексов. Прокуратура должна препятствовать нарушениям закона, судья реагировать на это. Такие нарушения — свидетельство о совершении преступления уже сотрудниками государства. По сути, в материалах дела есть вещи, полученные незаконным путем. По версии следователей, преступная группировка с 2000 года проводила махинации с землей Аксайского района. Подозреваемые похитили у государства участки кадастровой стоимостью 426 миллионов рублей, незаконно заработали 219 миллионов и отмыли еще 19 миллионов рублей. По различным данным, закрытие аксайских рынков оставило без работы от 1,5 до 3 тысяч предпринимателей. В августе 2022-го более двух тысяч предпринимателей с закрытых аксайских рынков написали коллективную жалобу на имя председателя российского правительства Михаила Мишустина. Бизнесмены сообщили, что местные власти создают иллюзию решенной проблемы, хотя альтернативные торговые площадки так и не смогли заменить закрытые. Следователи ФСБ расследовали резонансное дело более двух лет. Всё, что известно о деле Бабаевых, читайте в нашем сюжете: от блокировки аксайских рынков до судебных заседаний.