«Ее забрали с выбитой челюстью»: чем живет ростовский зооцентр и почему туда дважды возвращали усатого «директора»

Ростовский зооцентр «Тотошка» существует с 2010 года — в частном секторе Советского района. Животных тут лечат, стерилизуют, заводят им паспорта и пристраивают в семьи. Везет не всем — некоторые кошки и собаки остаются в «Тотошке» на годы. А кого-то неоднократно забирали и возвращали. Мы поговорили с волонтерами зооцентра, которые ухаживают за животными.

Раньше тут были обычные дачи, куда люди приезжали на лето. Но за последние 15 лет здесь построили множество особняков. И это одна из причин, по которой зооцентр мало занимается собаками. Потому что когда их было 15, то при любом шуме начинался лай, и соседи высказывали недовольство. Впрочем, других претензий от окружающих не было, говорят в зооцентре.

«Тотошка» хоть и назван в честь собаки, но их тут немного — всего семь. Зато кошек — тридцать три. Больше девчонок, но так вышло случайно.

Во дворе мы прошли фейс-контроль в виде двух больших собак: они обнюхали, облаяли для порядка и пустили. Принимают нас два волонтера — Марина и Оксана. Пока Оксана занята бытом, общаемся с Мариной. Она занимается животными в «Тотошке» с 2011 года. Пришла в волонтерство после того, как узнала из пабликов историю собаки, которой в пасть засунули петарду. После этого стала общаться на тематических форумах (тогда они еще жили полной жизнью). С недавних пор Марине доверили вести соцсети зооцентра. А в обычной жизни она инженер.

К слову, основная работа других сотрудников «Тотошки» тоже не связана с животным миром. Кроме разве что Оксаны — она ассистент ветеринара. Остальные — кто в парке аттракционов работает, кто занимается ремонтом.

Двухэтажный приют «Тотошка» встретил нас тишиной. На первом этаже — прихожая, кухня, ванная и комната с кошками. Тут стоят клетки, где несколько кошек сидят на карантине. Остальные гуляют по дому, иногда задирая друг друга, или спят. На ночь кошачью комнату закрывают, а собаки спят в прихожей — во избежание междоусобных войн.

Дом убирают ежедневно, рассказывает Марина. И сами волонтеры, и люди со стороны, кто готов помочь, например, во дворе с уборкой опавших листьев или снега. Уборка за животными предполагает запас расходников — это древесный наполнитель, средства для уборки, резиновые перчатки, мешки для мусора, салфетки и пеленки.

Посреди комнаты восседает большущий черный кот с белыми «носочками». Про себя я окрестила его Директором, но вообще его зовут Атос. Лет пять назад этого здоровяка нашли одиноко сидящим в подъезде, а «Тотошка» его приютил. Атоса в семью забирали дважды и оба раза вернули. Характер.

Марина предупредила, что только двух котов тут трогать не рекомендуется. Собственно, Атоса и еще Эклера. Тоже крупный парень, пятнистый, активный и задиристый. Ему есть дело до всех.

— Два холеных «террориста», — характеризует котов волонтер. — Мне видится, что Эклер все-таки пристроится, несмотря на скверный характер. Почему-то кажется, что его хозяином должен стать какой-нибудь мужчина, который твердо, но нежно его воспитает. Я думала, что Атос — это вообще просто черт полнейший. А потом появился Эклер, и я поняла, что Атос — это лапочка.

Пока разговариваем с Мариной, Атос трогает лапой камеру фотографа, который присел сделать кадр. Эклер контролирует пространство, находясь одновременно везде. Над лежанкой, стоящей поверх одной из клеток, показываются рыжие острые уши. Это Санни. Он несколько недель просидел на остановке, откуда его забрала волонтер «Тотошки».

В клетке спит Шампань — ее Марина нашла лежащей под деревом возле Комбината шампанских вин, отсюда и имя. Кошка была на сносях и в ту же ночь родила. Котят почти всех забрали, осталась одна лишь серая розовоносая Кинза. Она уже шесть лет живет в «Тотошке».

Рядом с нами топчется низенькая пожилая собака Правда.

— Собаки у нас в основном все возрастные. Это наша старенькая девочка, наш талисман. Подобрали возле РИИЖТа в десятые годы. Долго искали хозяев, — рассказывает Марина о Правде.

Адрес зооцентра в соцсетях не публикуют, и это решили не просто так.

— Стараемся не афишировать, именно чтобы избежать коробок с котятами и прочими товарищами, — объясняет волонтер.

Молодых кошек всего несколько, остальным — от шести лет и выше. Недавно забрали в семью совсем старую кошку — ей было 15–16 лет. Это большая удача, потому что возрастных животных мало кто хочет брать.

— Сейчас любых берут очень плохо, потому что со времен ковида пристрой очень сильно упал. Если раньше мы могли пристраивать — мы вели статистику — по 30–40 животных в год, то сейчас гораздо меньше. Тут же мало просто пристроить — мы еще там отслеживали судьбу, были на связи с хозяевами. Мы и сейчас пытаемся как бы это всё делать, так как качество пристроя хочется контролировать.

Марина отмечает, что содержать животное стало дорого, если кормить хорошим кормом, прививать.

— Ветеринария сейчас просто адски дорогая. Обследовать кота, сдать общий анализ крови, биохимию и УЗИ — это уже от пяти тысяч рублей.

В «Тотошку» раз в неделю приходит врач — стерилизовать животных. Для этого во дворе есть отдельное помещение.

А как, спрашиваю, люди у нас относятся к стерилизации животных? Марина отвечает, что в последние годы она видит, как меняется отношение к этой теме. Лично для нее отсутствие стерилизации — красный флаг. Как и самовыгул.

— Я слышала много такого, что коты, мол, должны гулять и ловить мышек в саду. Если вспомнить годы, когда я сама к этому пришла, то для меня стерилизация бесконечно рожающей кошки была ужасом. Помню, моя мама предложила стерилизовать ее, а я говорю: «Боже мой, какой кошмар! Не смей такого говорить, вот котята, пусть она рожает». Ну это просто смешно сейчас вспоминать. А когда я попала в «Тотошку», поняла, что стерилизация — это единственный способ регуляции численности безнадзорных животных. И мне видится, что стало лучше в этом вопросе: люди как будто бы лучше понимают, зачем это нужно.

Интересуюсь у Марины, есть ли люди, которым волонтеры точно не отдадут животных?

— Мы прежде всего спрашиваем про свободный выгул, если он есть, то не пристраиваем. Но опять-таки могут сказать, что нет, а потом по факту… Наша задача проговорить. Мы проговариваем свободный выгул, что мы отдаем на хорошее качественное питание, отдаем на условиях, что будет связь с куратором. Он всегда поможет, подскажет, — объясняет Марина. — Конкретно я, например, как куратор своих животных проговариваю несколько раз: если что, обязательно верните, не выгоняйте. В любое время дня и ночью мы приедем и заберем.

Возвратов, к слову, здесь не особенно много. Зооцентр также готов отдавать животных в семьи с детьми и на съемное жилье, хотя не все приюты так делают.

— Конкретно моя коллега, которая арендует квартиру, забрала отсюда двух котиков, и прекрасно, в общем-то. Главное — разговаривать с человеком, понимать, что он осознает ответственность.

Поднимаемся на второй этаж. Крутая лестница выводит в небольшое пространство, по обе стороны от которого расположены комнаты. В одной из них стоит большое колесо для кошек. Но нынешним постояльцам оно неинтересно.

На верхнем этаже волонтеры сначала собирались держать уже обследованных здоровых кошек, а на первом — только карантинных. Но разве кошкам докажешь, что так правильно? В итоге хвостатые ходят по обоим этажам. Только обязательный двухнедельный карантин в огромных клетках отсиживают все.

За нами, как охранники в парфюмерном, следуют Атос и Эклер. Остальные кошки либо внимательно следят за гостями, либо дремлют, либо скандалят друг с другом.

Между клетками сидит пушистая Лариска. Внимания не ищет, отодвигается к стене.

— Забрали ее с выбитой челюстью, из-за этого у нее там хорошая часть удалена, — рассказывает о кошке Марина.

Не всех животных можно спасти. Не так давно «Тотошка» приняла белого Кишмиша — он пришел сам, запрыгнул на один из сараев во дворе. Видно было, что кот битый жизнью, немолодой, да и нездоровый. Он неоднократно гулял тут по крышам, но в руки не давался. Волонтеры всё равно его изловили, начали лечить, но он умер — отказала печень на фоне препаратов от другого заболевания.

На выходе нас снова облаивают. Не со зла — от страха. Оксана, занимающаяся делами во дворе, успокаивает: собака просто боится мужчин, нападать она не будет. Мы не знаем ее историю, но, судя по поведению, боится она не просто так.

Провожать нас пришла Веста — большая задорная собака с вывернутой задней лапой. Ее, сбитую машиной, нашли на Таганрогской улице. Хотели отвезти в «Тотошку» на такси, но никто не согласился везти раненую бродячую собаку. Пришлось нести ее несколько километров на руках.

Веста так и осталась в зооцентре. Лапу подлечили, но наступать на нее она толком не может. Впрочем, на качестве жизни собаки это мало сказывается, судя по ее широкой крокодильей улыбке.