26 апреля пятница
СЕЙЧАС +24°С
  • 10 апреля 2019

    Писать комментарии стало удобнее!

    Привет! В мобильной версии нашего сайта появилось обновление. Теперь плашка комментариев залипает внизу страницы. Мы надеемся, что оставлять комментарии теперь будет удобнее!

    5 апреля 2019

    Делитесь фотографиями!

    Привет, дорогой читатель!
    На нашем сайте появились новые возможности. 
    Теперь можно делиться фотографиями - достаточно нажать на картинку и выбрать, в какой из соцсетей вы хотите это сделать.

    18 февраля 2019

    Новые возможности нашего сайта

    Привет, наш дорогой читатель! У нас есть кое-что новое: форматы наших публикаций стали кликабельными.
    Теперь при клике на формат «Фоторепортаж» вы увидите все фоторепортажи. А если вы хотите почитать все интервью, кликните на формат «Интервью».

    Еще

«Всё у вас по закону. Вы только не по закону детей наших сожгли». Спецрепортаж из Кемерово

Год назад в «Зимней вишне» сгорели 60 человек — семьи погибших винят власть и уезжают из города

Поделиться

Кемерово. Памятник шахтерам очень точно передает настроение в городе — те же каменные лица, тот же тяжелый взгляд

Фото: Александр Ощепков

Год назад — 25 марта 2018 года — в Кемерове сгорел ТЦ «Зимняя вишня». В результате пожара, как сообщили в Следственном комитете России после расследования, погибли 60 человек, большинство — дети. Эта трагедия стала крупнейшей в истории Кузбасса. Местные и федеральные власти пообещали пострадавшим всяческую поддержку: материальную компенсацию, медицинскую и психологическую помощь и решение любых вопросов. Журналист НГС приехал в Кемерово накануне годовщины трагедии и встретился с пострадавшими, чтобы выяснить: как они пережили этот год, выполнила ли власть свои обещания, что сейчас находится на месте страшной трагедии и как сейчас с ТЦ в этом шахтёрском городе.

Место, где стоял ТЦ «Зимняя вишня», обнесено забором. За забором — пустырь, который, по замыслу кемеровской власти, должен стать сквером. Рабочие делают ворота на стройплощадку. Напротив — камень с надписью: «На этом месте после пожара в ТРЦ "Зимняя вишня" состоялось стихийное возложение цветов и детских игрушек. 25 марта 2018 года пожар унёс жизни 37 детей и 23 взрослых». Возле камня игрушки и конфеты. Изредка подходят люди: пожилые, молодые с маленькими детьми, студенты. Молча стоят пару минут и так же молча уходят.

На месте, где после трагедии люди оставляли игрушки и цветы, сейчас лежит камень

Фото: Александр Ощепков

— Внучка моя Кристина здесь (в «Зимней вишне». — Прим. ред.) работала на втором этаже в O’STIN. Но в тот день её отпустили домой: она беременная была. Ей потом девчонки, которые успели выйти, позвонили и сообщили, что там творится. А парень из их магазина помогал вытаскивать ребятишек, — рассказала корреспонденту НГС подошедшая к камню Зинаида Александровна.

Местные жители говорят, что поток людей к этому месту иссякает — год назад сюда шли постоянно. И удивляются: несмотря на удобные лавочки, хулиганов и бомжей по ночам нет, что для маленького города странно. Впрочем, не последнюю роль тут играют наряды полиции и волонтеры, которые дежурят в темное время суток.

На месте сгоревшей «Зимней вишни» — пустой участок, где до конца августа обещают разбить сквер

Фото: Александр Ощепков

Стройка началась только недавно, но жильцы домов по соседству уже недовольны. 

— Сейчас камни в землю утрамбовывают, и в квартирах всё трясётся. Бабушки переживают: вдруг дом рухнет. Сначала переживали, что на нас огонь пойдёт, а теперь боятся, что дом рухнет. <…> И сейчас вот откроют парк — здесь будут собираться и пить. Потому что в округе все лавочки убрали, — заметила жительница хрущёвки с окнами на пустырь.

На вопрос о том, какую альтернативу парку она видит, женщина, немного помявшись и попросив не называть ее имя, ответила: многие из местных хотели бы видеть здесь не сквер, а ТЦ. После исчезновения «Зимней вишни» все торговые центры, пояснила дама, оказались слишком далеко.

В первые дни после пожара в «Зимней вишне» погибшими официально считались 64 человека, в том числе 41 ребёнок. В интернете появлялась неподтверждённая информация, что умерших намного больше, но в апреле 2018 года после проведённого расследования в СК России озвучили окончательную цифру: 60 погибших, из них 37 детей. 

Региональные и федеральные власти пообещали родственникам жертв трагедии выплатить за каждого погибшего и пострадавшего от дыма и огня материальные компенсации, оказать всем медицинскую и психологическую помощь и вообще рассмотреть все пожелания, которые у пострадавших появятся.

«Я всем говорю: давайте мы поменяемся местами?»

49-летний водитель Игорь Сабадаш потерял в пожаре 23-летнюю дочь Алёну и нескольких близких людей. Мужчина рассказывает: с выплатами власть не обманула — за каждого погибшего родные получили по 5 миллионов рублей. Из федерального бюджета — по 3 миллиона, из регионального — по 2. Позже Красный Крест выделил на каждого погибшего ещё 1 миллион рублей и 2 миллиона выплатили из специального фонда, куда приходили пожертвования со всей страны. Выжившим, в зависимости от степени тяжести травм, местная власть выплатила от 400 до 800 тысяч рублей. Если родители погибшего ребёнка были в разводе — у Игоря Сабадаша именно такой случай, — сумму делили пополам. Игоря, как и многих других пострадавших, разговоры о деньгах злят. Судя по всему, заводят их часто местные же жители.

49-летний Игорь Сабадаш потерял в сгоревшем торговом центре 23-летнюю дочь Алёну

Фото: Александр Ощепков

Я всем говорю: давайте мы поменяемся местами? Вы потеряете своих детей, а вам буду задавать такие вопросы, как вы мне задаёте

Игорь Сабадаш

— Я ещё больше скажу: наш регион — нищий. И погибли в основном [люди] среднего класса, нищего класса. Может, конечно, я ошибаюсь. <…> И когда начинается такая дискуссия, я говорю: давай отдам тебе деньги, а ты мне — ребёнка моего. <…> Как будто я похоронил котёнка или собачку, а не свою дочь. <…> Люди смерть детей [ставят] на второй план, а [на первый] выставляют материальное: типа вам помогли, а что вам ещё надо? — недоумевает Игорь Сабадаш.

Если с деньгами власть не затягивала, то вот с остальной помощью возникли проблемы.

— Кто-то сказал, что за границей к нам бы стучались в квартиры: чем помочь? А сейчас мы, наоборот, бегаем, чтобы нам кто-то помог. Но у них (у власти. — Прим. ред.) везде отказы: они всё по закону не могут... Я им так и сказал: вы только не по закону детей сожгли наших, а остальное у вас по закону, — вспоминает одну из встреч с чиновниками Игорь Сабадаш.

Услышав обещания чиновников помочь в любой просьбе, Игорь попросил переселить его родителей — ветеранов труда и инвалидов — из аварийного барака, где они до сих пор живут, в нормальное жильё. Бывший губернатор Аман Тулеев лично обещал решить вопрос, готовность выделить новую квартиру подтвердил и мэр Илья Сердюк. Однако потом Тулеев ушёл в отставку, а Игорю Сабадашу чиновники заявили, что квартиру быстро выделить не могут: дом будет расселён в порядке общей очереди до 2028 года.

Игорь Сабадаш заметил, что власть быстро исполнила только обещание с деньгами

Фото: Александр Ощепков

— Я на приёме у Тулеева сказал: вы нас опустили на 25 лет назад. Только нам не по 25 <…>, а под 50 и за 50. И к чему мы стремились, того уже не вернуть. Мы уже не молодые, а все в возрасте… Ничего не ответил Тулеев. Промолчал, — вспомнил Сабадаш.

«Полгода вообще не работала. Цели в жизни больше нет»

Ирине Сыпко 38 лет. Она — управляющая салоном федеральной сети «Много мебели». Красивая женщина, в жизни которой были хорошая работа и любимая дочь-умница Лиза, лауреат первой степени по фортепиано и лыжница школы олимпийского резерва. Вся жизнь рухнула в один миг, когда 11-летняя Лиза вместе с мачехой пошли в кинотеатр «Зимней вишни».

У 38-летней Ирины Сыпко во время пожара погибла 11-летняя дочь Лиза

Фото: Александр Ощепков

— Мы с мужем расстались 8 лет назад, но у нас очень хорошие отношения с ним сохранились. И вот Лиза была в этот момент с его женщиной. Соответственно, они и погибли [вместе]: женщина мужа и моя дочка. Это был первый день каникул, муж как раз взял Лизу на выходные. <…> Они в кино были, но не в том зале, где [все] сгорели. Я в СК была и видела последнее видео: они вышли оттуда (из кинозала. — Прим. ред.), вышли к двери запасной, которая была закрыта. Так погибло 23 человек», — глядя в одну точку, рассказала Ирина.

Люди задохнулись в дыму перед закрытой дверью в нескольких метрах от пожарной лестницы. Охранник, который должен был открыть запасные выходы, испугался и убежал домой.

Ирина Сыпко пришла в себя только на третий день. Говорит, от психологов, которых предложила местная власть, отказалась: решила, что справится сама. Попросила только позаботиться о психологическом и физическом состоянии своих старых родителей.

— Полгода вообще не работала. Я могла вспомнить дочь и заплакать. Понимала, что с людьми работать не могу. Вот только второй месяц начинаю работать. <…> Когда трагедия случилась, меня руководители поддержали и морально, и материально. Сказали: «Ир, когда восстановишься — без проблем, двери открыты». <…> Дома лежала. И вообще никаких действий… Если спросить, что было [со мной] в апреле того года, я не смогу вспомнить. <…> Сейчас у меня непонятное состояние. Цели в жизни нет. Я жила только ребёнком. <…> Дома всё осталось. Игрушки… (Плачет.) Какие-то вещи, которые обновлены, куплены мной были… <…> Мы с Лизой всегда отдавали вещи одной семье многодетной, не особо обеспеченной. Я коробки собирала, отвозила. Но какие-то вещи… Конечно, я отдать не могу, — расплакалась женщина.

Ирина Сыпко сейчас ходит к психологам, но до сих пор не видит смысла в жизни. Признаётся, что хочет детей, но боится: будет ли любить нового ребёнка, как свою дочь? Поэтому пока единственная для нее цель в жизни: дождаться, чтобы все, кто оказался на скамье подсудимых, были наказаны по максимуму.

«Для меня время непонятно как шло. Я его не чувствовала»

Пятилетняя дочь Вика и муж Станислав 32-летней Евгении Захаровой тоже оказались возле того закрытого пожарного выхода, где погибла Лиза Сыпко.

— Весь город уже знал, что горит «Вишня», а я предположить даже не могла, что там мои. Потому что они поехали вообще в другое место, даже и не собирались в кино. Они поехали в игровую комнату в [ТЦ] «Променад». <…> Я там их искала. Потом уже друг мужа подключился и нашёл на стоянке «Зимней вишни» машину Стаса. <…> Приехала я туда, когда всё уже горело конкретно. <…> Приехали [пожарные] с драными шлангами, бежали совсем в другую сторону. <…> Зачем МЧС вообще нужно? У МЧС должны быть какие-то пилы или ещё что-то. Спилите на хрен эту дверь просто! И вытащите… Не важно, какие они там уже — мёртвые, не мёртвые, — со злостью в голосе вспомнила Евгения.

Хотя бы одного кого-то спасли, тогда бы я поверила, что они что-то делают. Никого же не спасли. Огонь сам потух

Евгения Захарова

У 32-летней Евгении Захаровой трагедия забрала сразу и мужа, и пятилетнюю дочь Вику

Фото: Александр Ощепков

В этом году Евгения оканчивает кемеровский медколледж — говорит, сил не было, но она когда-то пообещала мужу окончить и решила сдержать слово. Недавно она купила квартиру в Новосибирске.

— Я не могла найти себе место, уехала в другой город — в Новосибирск. Куда, к кому — непонятно. Просто уехала, невыносимо там находиться было. Для меня время непонятно как шло. Я его не чувствовала. Могла просто просидеть целый день, а потом только понять, что вечер и спать надо. Вот такое происходило… Время не чувствуется вообще, — заметила Евгения.

Теперь Евгения хочет доучиться в медколледже и навсегда покинуть Кемерово

Фото: Александр Ощепков

Практически все вещи погибших мужа и маленькой дочери Евгения раздала друзьям и родственникам. Говорит, делала всё на эмоциях, может, сейчас бы оставила больше. А может, размышляет молодая женщина, и правильно, что раздала всё.

Сколько семей погибших в том пожаре спустя год покинули Кемерово, точно неизвестно. Но похожие чувства испытывают многие. Кто-то покинул Кемерово навсегда, кто-то — на время. Один из них — 32-летний Игорь Востриков, тот самый человек, которого вице-губернатор (на тот момент) Сергей Цивилёв во время траурного митинга обвинил в пиаре на горе. Правда, потом выяснилось, что у Вострикова погибли жена, трое маленьких детей и сестра — и именно поэтому Цивилев, ставший после губернатором, в тот день стоял на коленях перед толпой, извиняясь.

Востриков сразу стал неформальным лидером пострадавших, но решил всерьёз заняться политикой, вступил в «Единую Россию» и быстро потерял часть народной поддержки. 

После Игорь объяснил это попыткой через самую большую партию влиять на происходящее в стране, однако разочаровался в политике и уехал за границу: сначала в Таиланд, потом — в США. Параллельно Востриков вёл личный блог и внешне не был похож на человека, у которого погибла семья. Про Вострикова до сих пор в городе говорят, что он был внедрен в среду недовольных кемеровчан властью и якобы никого не терял в «Зимней вишне». Связаться с самим Востриковым корреспонденту НГС не удалось. Игорь Сабадаш в разговоре с корреспондентом НГС говорит, что все домыслы про Вострикова — бред. Сабадаш, оказывается, после долгого разговора — отчим молодого человека.

— Я его (Игоря Вострикова. — Прим. ред.) с четырех лет воспитывал, <…> когда начал жить с Надеждой Николаевной, моей бывшей супругой. Востриков — её ребёнок от первого брака. А дочка [Алёна] уже наша общая. <…> И всё, что про Вострикова пишут, — это всё вранье. У нас погибло пять человек: супруга Игоря, трое детей — моих внуков и моя дочь — его сестра, — рассказал Игорь Сабадаш.

Продолжительное путешествие приёмного сына мужчина объяснил защитной реакцией и попыткой молодого человека уйти от личного горя.

«А что государство? Никто особо не знает, какие деньги были перечислены»

— Я благодарна всем людям, которые нам помогли, которые перечисляли деньги на благотворительный счёт. <…> А что государство? Никто особо не знает, какие деньги были перечислены. Я знаю, что люди помогли, это — факт. Что было сколько-то там миллионов, которые на всех раскидали, — говорит Евгения Захарова.

Что отчёта по таким деньгам не было, подтвердили корреспонденту НГС и Игорь Сабадаш с Ириной Сыпко. Мужчина добивался от администрации Кемеровской области отчёта по растраченному благотворительному счёту, но чиновники лишь заверили, что все деньги ушли на пострадавших.

В администрации Кемеровской области пострадавшим обещали помочь с любыми трудностями в жизни, но на деле не всё удалось

Фото: Александр Ощепков

Пострадавшие обвинили кемеровскую власть в непрофессионализме местных психологов. На их обучение, заметил Сабадаш, было потрачено несколько миллионов с того же благотворительного счёта. Только вот результата никто особо не заметил.

— Я за свой счёт летала в Москву недавно, в институт Сербского. <…> Там очень хороший психолог. Помогла. Мы с ней просто разговаривали. Она профессионал своего дела. Вот таких надо. <…> [А здесь] приходишь ты к психологу, тебя выслушивают, чуть ли не с тобой плачут: ты молодец, всё будет хорошо. Вот она, психологическая помощь, — с иронией заметила Захарова.

Ирина Сыпко не знает, как жить дальше, но хочет пока только одного: чтобы суд закончился и все подсудимые оказались в тюрьме

Фото: Александр Ощепков

Все пострадавшие в один голос уверяют, что хотят одного: чтобы суд закончился побыстрее и чтобы все подсудимые сели — желательно надолго. На скамью суда попали 17 человек: от сбежавшего охранника и руководителей фирмы, отвечающей за ремонт и обслуживание противопожарной сигнализации, до чиновников администрации Кемеровской области и управляющих «Зимней вишней». В суде оказались также руководитель пожарного звена, которое первым прибыло на место, начальник караула Сергей Генин, глава кемеровского МЧС генерал-майор Александр Мамонтов и его заместитель Григорий Терентьев. Приговора по делу нет до сих пор.

«Теперь принюхиваемся постоянно»

Торговых центров в Кемерове много — кажется, даже больше, чем в Новосибирске. В некоторых быстро ориентируешься и замечаешь таблички «выход на пожарную лестницу» и «туалет», в других их словно и не было никогда.

ТЦ «Аврора» закрылся во время проверки после трагедии в «Зимней вишне», да так пока и не открылся

Фото: Александр Ощепков

После трагедии в «Зимней вишне», как и следовало ожидать, по всем местным ТЦ прокатилась волна проверок. Где-то появились указатели, где-то образовались даже пожарные выходы, хотя изначально их не было. А ТЦ «Аврора» закрыли и не открыли до сих пор. Кемеровчане признаются, что после трагедии долго не могли чувствовать себя в моллах спокойно.

— Мы долго не ходили в торговые центры и теперь принюхиваемся постоянно. <…> Изменения после проверок заметили: в «Лапландии» сделали запасные выходы — их не было. В «Юбилейном» тоже начали делать после того, как уж его построили», — сообщила молодая мама с ребёнком возле ТЦ «Променад Первый».

Хуже всего пришлось кинопрокатчикам. Многие опрошенные автором кемеровчане признались, что первые полгода вообще не ходили в кинотеатры — страшно.

Игорь Сабадаш возле могилы дочери Алёны

Фото: Александр Ощепков

«Страна у нас такая — всё не по закону»

Мы едем с Игорем Сабадашем на кладбище, где похоронили его дочь Алёну и родственников — супругу и детей Игоря Вострикова. Мужчина рассказал, что погибших увозили на разные кладбища, которых вокруг Кемерово довольно много: родственники сами выбирали место. Ему достался «модный» погост — Михайловский, здесь хоронят кемеровских знаменитостей.

— Мы? Не, мы не известные… Мы просто сказали, что нам очень далеко [другое кладбище], и нам не отказали. <…> Вот ещё дочка с матерью. Они тоже с «Зимней вишни». И вот учительница… Вот мы здесь втроём. Остальные там, — махнул рукой в сторону следующего кладбища Игорь.

Михайловское кладбище, где похоронены близкие и родные Игоря Вострикова

Фото: Александр Ощепков

На обратном пути Игорь рассказывает, что 25 марта, в годовщину «Зимней вишни», власти на время перекроют дорожное движение, чтобы родственники погибших могли подъехать к камню. Каждому раздали автомобильные спецпропуски. Это, уверяют родные погибших, единственное официальное мероприятие в годовщину трагедии.

25 марта власти Кемерово на время перекроют движение возле памятного камня, чтобы родные погибших могли спокойно подъехать сюда на машинах

Фото: Александр Ощепков

— У меня много знакомых за границей, и все в шоке, что в таком современном государстве, где летают в космос, элементарно не могут спасти людей. Нет техники соответствующей, — недоумевает Ирина Сыпко. 

Игорь Сабадаш подхватывает: 

— Только в фильмах могут показать, что они там всех спасают, всех ловят… А реальность — совсем другая.

— Это какая-то глупость такая. Прям большая такая глупость. Замыкание. Возгорание. Люди бы успели просто… Но там — закрыто, там — не увидели, там — не позвали. И всё. И нет людей. <…> Кому дать денег? Я дам в 10 раз больше. Кому дать денег, только верните мне дочь… Страна у нас такая: всё не по закону. Всё против людей, не для людей, против людей, — тихо вздыхает Евгения Захарова.

Спустя год после трагедии вопросов к власти у людей меньше не стало — кажется, даже накопились новые. Тогда, год назад, чиновникам пришлось общаться с людьми — выбора не было: многотысячный митинг на площади не хотел расходиться, не услышав ответов. В 2019-м желание пообщаться с народом у власти поутихло. Как и с журналистами. В ответ на просьбу о встрече с журналистами НГС и беседе о мерах поддержки семей погибших в ТЦ «Зимняя вишня» в администрации Кемеровской области заявили: 

— Такая форма общения с журналистами не предусмотрена.

 Ответ на запрос редакции к моменту публикации материала так и не пришёл.